Страница 5 из 55
– Не думаю, что имеет смысл долго разговаривать, – после короткого приветствия произнес господин Ватанабэ. – Вы сделали выбор, и любые беседы вызывают лишь раздражение. Я прав?
Горо почувствовал, как пересохло во рту. Он кивнул, на несколько секунд замерев с опущенной головой, – и в знак почтения, и в знак согласия.
– Я получил ваше сообщение, – продолжил сидящий за столом мужчина. – Получил и внимательно изучил… Я не скрываю сады от тех, кто жаждет их прелестей, но на заказы, подобные вашему, соглашаюсь не всегда. Тому есть причины, но разговор не о них. Вы готовы заплатить полную стоимость? Речь не про деньги.
– Да, – снова кивнул Горо.
– И вы осознаете, чем все закончится?
– Все так. – Горо кивнул третий раз. – Все так, да! Осознаю и готов.
Господин Ватанабэ достал из стоящей на столе деревянной коробки толстую сигару, покрутил ее в руках и с явным сожалением положил обратно.
– Охотно верю… Но на всякий случай уточняю. После исполнения заказа ваше тело будет обнаружено без вероятности выявить хоть малейшие связи с моим заведением. Возможно, оно будет обезображено. Возможно – уничтожено полностью. Вы это осознаете? Считаю своим долгом предложить более…
– Все так! Сгораю от нетерпения!
– Хорошо. – Строгость и равнодушие исчезли с лица господина Ватанабэ, он на мгновение оскалился щербатой улыбкой. – Вы уверены в выборе. Не вижу смысла тратить время дорогого гостя и стоять на пути к вашей мечте. Вас проводят.
Услужливая девушка, облаченная в небесно-голубое кимоно, принесла белую наплечную сумку и провела Горо через небольшой коридор к заветной двери, ведущей в Туманные сады.
Выходя из здания с противоположной стороны, Горо обулся в белые сандалии ручной работы, обнаруженные в сумке. Полученный набор предметов был ему хорошо знаком: несколько полотенец, сухие и влажные салфетки, вата, жгуты, зажимы, пузырьки с кровоостанавливающими средствами, мази для мгновенного заживления и прочие медикаменты. Сотрудники могли оказывать помощь клиенту по первому требованию, но обязательный набор был у каждого, кто заходил в сад, – даже у тех, кто не отказывался от услуг персонала на месте.
Но Горо не нуждался в подобной помощи. Не нуждался во время предыдущих визитов – и уж тем более сегодня.
Огромный участок с обратной стороны здания был окружен плотными рядами кипарисов, напоминающими многометровую крепостную стену. Деревья скрывали от посторонних глаз тайны и наслаждения Туманных садов.
Вместе с девушкой в голубом кимоно Горо пошел по дорожке, усыпанной серой морской галькой.
Сады не просто так называли Туманными. Все окруженное кипарисами пространство было заполнено густым белым туманом. Туман, словно разлитое в воздухе молоко, окутывал и величественные сосны, и плотные рощи бамбука, и ароматные заросли можжевельника. Без опытного провожатого среди вечно влажной зелени заплутал бы даже постоянный посетитель.
Из тумана выглядывали покрытые листвой ветви. Девушка вела Горо вдоль аллеи крепких молодых слив. Воздух был наполнен запахом хвои. Время от времени его перекрывали пронзительные волны аромата, исходящего от чудесных ирисов и гортензии.
Где-то рядом журчал ручей. Несколько раз они перешли через деревянные мостики.
Вскоре в белом мареве прорезался желтый свет. Он буквально струился от маленького домика.
Домиков в Туманных садах было много. Встречались небольшие – с тонкими стенами, аккуратные, словно подарочные коробочки. Или покрупнее – из широких досок и толстых стволов бамбука, напоминающие старинные военные укрепления. Некоторые домики были соединены друг с другом небольшими галереями, иногда наседая на соседа и объединяясь в гротескные конструкции, похожие на сваленные в кучу детские кубики. Стены зданий были покрыты красными защитными иероглифами, прочитать которые не позволял туман.
Можно было предположить, что внутри садов господина Ватанабэ расположилось настоящее поселение. Но домики служили исключительно для обслуживания клиентов, и в каждом из них скрывались такие удовольствия, мечтать о которых не посмел бы и самый искушенный гедонист.
Случайно узнать про Туманные сады господина Ватанабэ было невозможно. Только связи и рекомендации открывали ворота этого места. Узнавший же рисковал стать постоянным клиентом, если не вовсе остаться тут навсегда.
С появлением домиков к журчанию воды и шелесту листьев добавились новые, едва уловимые звуки. Это были приглушенные стоны и хруст костей, звон железных цепей и глухие удары. Подобные звуки могли вызывать тревогу, если бы не были столь тихими. Молочный туман поглощал крики, приглушал треск разрываемого мяса и скрежет пыточных аппаратов.
Горо заметил, что улыбается.
Они подошли к одинокому домику с плотными стенами из грубо обработанной древесины. Девушка отодвинула дверь и замерла в почтительном поклоне. Горо шагнул внутрь.
У этого домика были толстые стены. Доски сдерживали внутри комнаты тяжелый горячий воздух. Горо бросил ненужную сумку на лавку, быстро стянул с себя всю одежду и поспешил вглубь дома.
Отодвинув перегородку, он оказался в еще более жаркой комнате, в центре которой стояла широкая кедровая бочка. Запах хвои в раскаленном воздухе был настолько силен, что от каждого вздоха Горо пьянел все сильнее и сильнее. Его спина и живот мгновенно покрылись по́том.
Он прошлепал босыми ногами к лесенке, поднимающейся к краю бочки, и взобрался на верхнюю ступеньку. Бочка была большая. Если бы она располагалась в бане, в ней легко могли бы разместиться человек шесть-семь и даже не пихаться ногами.
Но это была не баня.
Горо вытер с лица горячие капли. Над бочкой поднимались клубы пара, сквозь которые присматривалось ее содержимое.
В бочке была не вода.
Бочка была заполнена чем-то блестящим и подвижным. Это были длинные толстые черви всех оттенков белого, розового и коричневого; это были зеленые слизни размером с человеческую руку и ребристые пиявки, вытягивающие нежные присоски над поверхностью жижи. Тысячи желез выделяли прозрачную слизь, в которой непрерывно копошилось отвратительное месиво из гладких тел, скользящих друг по другу.
Кто-то до краев заполнил кедровую бочку самыми отвратительными представителями животного мира, позволив им перемешаться в невообразимый бульон.