Страница 231 из 252
– Я отложил блокнот. – Помимо всего перечисленного, в хранилищах звезд и дэларов дополнительно рождается мглистая чернь или светозарный огонь. И это все объясняет. Даже то, что моя кровь снова покраснела, когда я был у Шакары и она сняла с меня эту подвеску. Звезды становятся звездами только благодаря светозарному огню. Если у них нет к нему доступа – то они бессильны. Ведь огонь и чернь – это даже не эфир, это особая сила двух высших рас. Хранилище Антареса давно не испускает огонь, в нем не бьется сердце, отчего все и думали, что он погиб. Но Ламия сказала, что накопленного в подвеске светозарного огня хватит, чтобы выжечь все до Сатурна. Эта штука создана сложными манипуляциями, и она намного опаснее тысяч термоядерных бомб. В небесном теле Антареса нет огня, ведь само место забросили! Его новое хранилище – эта подвеска. Здесь эфирное сердце Антареса.
И чем сильнее я сжимал ее, пытаясь проникнуть сквозь сталь словно в душу человека, тем отчетливее слышал стук. Он с силой отдавался в голове.
– Без контакта с подвеской Антарес не владеет своей силой. Ламия говорит, кто бы ни сотворил столь мудреный обход системы, он очень силен. Вот как Антаресу удалось обмануть всех и притвориться мертвым. Из-за этой подвески никто и не мог определить мой эфир. Все повторяли, что во мне не видно ни Света, ни Тьмы, а на деле, как только Антарес и его светозарный огонь оказались во мне, подвеска своими манипуляциями начала скрывать как Верховного, так заодно и меня самого. Она заточена на то, чтобы делать его невидимым.
Фри изумленно пыталась соединить детали мозаики:
– Получается, кто-то не хотел, чтобы стало известно, что Антарес жив?
– И произошло это, судя по всему, сразу же после битвы за Люксорус, – сказал я.
– Всепроникающий Свет, Макс… Откуда это у твоего отца?
Мысленно я вернулся в дом к Домирусу и к его проклятой игре. Перед глазами раз за разом всплывал тот единственный вопрос, предназначавшийся Антаресу: «Сожалеешь ли ты о том, что совершил с Луцемами?».
Не с одним членом семьи. С несколькими. Получается, Антарес был связан не только со мной.
Послышались голоса. Справа по коридору к нам направлялись три прекрасно знакомых мне человека. Их исцелили, и они больше не выглядели ни усталыми, ни мертвыми. Формы на них также не обнаружилось.
Дан о чем-то яростно спорил со Стефаном. Волк надел строгий серый костюм, так и сияя благородством, а вот Стеф в своих грязных джинсах и черной рубашке смотрелся на его фоне как жертва благотворительности.
– А я тебе говорю, что могу опровергнуть это математически и орфографически! – возмущался Дан.
Сара, сменившая мундир на джинсовую куртку, шагала чуть в стороне, не обращая на парней никакого внимания. Те смотрелись бодрячком, особенно Водолей. Его прямо распирал какой-то азарт.
– Давай пари? – предложил он, едко усмехаясь.
Дан фыркнул себе под нос:
– Тебе нечего ставить, ты прогорел по всем фронтам.
Стефан неодобрительно прищурился и сунул руки в карманы.
– Так неинтересно.
И только теперь они завидели нас с Фри. Дан хотел что-то сказать, но явно не мог собраться с духом. Зато заговорила Сара:
– Мы слышали, Ламия вернула один из твоих осколков. Но разум Антареса ты решил оставить.
– Он может помочь нам с дальнейшими поисками, – ответил я, пряча подвеску.
Судя по взгляду, Сара моего выбора не одобряла, но говорить она ничего не стала.
– Телесная оболочка и третий осколок Антареса, – хмыкнул Стеф, облокачиваясь на каменные перила. – Думаете, они все еще существуют?
– Пару дней назад мы не знали, что он вообще жив, – сказал я. – И раз здесь две его части, то, возможно, и все остальное сейчас на Земле.
Я умолчал о светозарном огне, решив оставить это в тайне.
Дан рассмеялся. Все вопросительно посмотрели на него. Он провел ладонью по лицу и издал еще один смешок.
– Простите, просто это все так безумно. Мы, люмен-протекторы, те, кого заоблачники никогда даже в расчет не брали, заново соберем великого Антареса Непогасимого! А ведь именно от его возвращения зависит исход гражданской войны Света, да и отношения с Тьмой. Вся Вселенная теперь знает, что его возможно вернуть, и все забурлило, завертелось! Эквилибрис вот-вот рухнет, и мы в самом эпицентре! От нас зависит дальнейшая судьба всего мира. От нас!
Стеф саркастично хмыкнул. Он смотрел на земли внизу с таким умиротворением, что мне стало не по себе. Обычно он казался конченым циником, но сейчас что-то в нем переменилось. Я видел, как Стеф упал замертво. И скорее звезды погаснут в небе, чем мне удастся забыть об этом, ведь законы Эквилибриса четко гласили: души после смерти не возвращаются.
– И мы здесь одни, – кисло отметил Водолей. – Совсем. Монструм сломал портал, а ставить новый будут еще долго. И пока этого не произошло, ни один заоблачник не сможет ни зайти, ни выйти. Звездного десанта с поддержкой ждать бессмысленно.
– Это даже хорошо, – сказал я, сжимая холодный камень перил. – Потому что нам нужен один заоблачник.
Сара посмотрела на меня и озвучила мысли всех собравшихся:
– Та орнега, что передала тебе осколок Антареса?
– Да, – ответил я. – Сейчас она у Поллукса. И она единственная, кто может дать нам подсказку к следующему шагу.
– Она должна знать, где следующий осколок, – с воодушевлением подхватила Фри. – Мы ее вызволим. Да и к Поллуксу пара вопросов имеется.
И возможно, ей известно, где третья часть моей души,
– пробежало у меня в голове.
Об этой пропаже знали только Фри и Ламия, но последняя дала мне слово не рассказывать никому.
Дан снова не сдержал смеха.
– У нас все получится. – Он уверенно посмотрел на нас сверху вниз, а затем бросил чистый взор на небо. – Не может не получиться. Мы вернем Антареса на небеса и докажем всем эквилибрумам, что люмен-протекторы – выдающиеся личности!
– Ну да, а ты сойдешь за целую толпу таких личностей, – проворчал Стеф.
– Вот видишь, ты сам все прекрасно понимаешь! – сверкнул улыбкой Дан.