Страница 228 из 252
– Я не знаю, слышишь ли ты меня, вдруг тебе не удалось избежать Обливиона… – Тут я помедлил, не желая представлять подобного исхода. – Но, думаю, если все переменные каким-то чудом сложились удачно, то ты не против немного послушать меня, да? Мы давно не общались, по понятным причинам, конечно. Знаешь, пап, у меня неприятности. Меня постоянно пытаются прикончить, я ввязался в какие-то судьбоносные штуки, от которых хотел бы держаться подальше. А еще теперь душу со мной делит непонятно кто. Думаю, он спас мне жизнь, но… что мешает ему прикончить меня завтра?
Я нервно рассмеялся тому, насколько все это было странно.
– Хотя я все переживу, куда же я денусь? Но знаешь, мне все равно не хватает твоего совета. Ты бы нашел что сказать. И тебя мне тоже очень не хватает. Я и так это знал, но сегодня особенно об этом задумался. По правде сказать, я сильно ненавидел тебя за уход. Не понимал, как ты мог это сделать. И мама тоже. Жаль, она никогда не узнает истинной причины твоего исчезновения, думаю, ей стало бы намного легче. Все лучше, чем ненависть, верно? Вот бы поговорить с тобой еще хоть раз… Но не думаю, что ты был бы рад видеть меня таким. Как выяснилось, после твоего ухода я был не очень хорошим сыном и человеком в принципе. Вряд ли бы ты мною гордился. Я постараюсь быть лучше, теперь-то уж точно, но прошлого это не изменит.
Взяв паузу, я прислушался. В комнате и так было тихо, но теперь звуки исчезли совершенно, словно все вокруг затаило дыхание. От этой тишины становилось еще тоскливее.
– Мне до сих пор сложно представлять, что ты был частью мира Света и Тьмы. Что ты ходил здесь, сражался. Видел всех протекторов и даже, может, работал с ними. – Я усмехнулся. – Интересно, что ты о них думал? Кто тебя раздражал, кто вызывал восхищение? А еще я хочу знать, как ты связан с Антаресом. Отец, почему его разум столько лет лежал в твоей погребальной урне? И где он был до этого?
Мне отвечало лишь молчание стен, хотя я и делал паузы, словно давая собеседнику время на ответ. Но тут был я один и никого больше. Конечно, существовал еще Антарес, но он больше не давал о себе знать. Я вздохнул.
– Ты не ответишь. Уже никогда и ничего мне не ответишь, конечно. Но, видит Свет, я все узнаю. Этот секрет, должно быть, очень важен для тебя, верно? Простой адъют… Что ж, в этой Вселенной для больших событий статус не главное. Это я понял на собственном примере.
Я почувствовал жжение в глазах и поднялся. Нелепо. Все еще нелепо. Нужно вернуться в Лазарет. Легче мне не стало, в грудь точно булыжник поместили. Но перед тем как выйти из комнаты, я задержался. Мне хотелось сказать что-то еще, слова насильно лезли наружу.
– Я бы хотел, чтобы все сложилось иначе, чтобы ты был здесь, – выдал я. – Но если бы ты не умер, кто знает, как все повернулось бы потом, кем бы я стал… Знаешь, ты говорил мне о том, что, узнав о целях человека, мы узнаём его самого. Я все еще не знаю, кто я после всего случившегося. Слишком часто моя душа дробилась и восстанавливалась. Но некоторые цели у меня уже имеются, и я верю, что они правильнее тех, что стояли передо мной после твоей смерти. Я обещаю, что буду лучше, гораздо лучше. Чтобы ты гордился мной, когда мы встретимся вновь. Я буду стараться.
И тогда я покинул ту мрачную комнату с переливающимся сиянием, где, казалось, оставил частицу своей души.