Страница 129 из 252
Я встал и огляделся. Помещение напоминало часовню. Выстроенные в ряд каменные скамьи, тусклое освещение, куполообразный потолок. Напротив входа к стене примыкала лестница, поднимающаяся к серебряной статуе звезды. Заоблачница протягивала руку, в которой горело небольшое фиолетовое солнце. На ступенях, прямо под сияющей сферой, разместился Паскаль. Кроме него в помещении находились еще два протектора – Дева и коренастый смуглый паренек с вьющимися волосами. Тот сидел на скамье и, подперев лицо ладонью, мрачно на меня взирал. Второй рукой он держал острое серебряное копье, напоминающее гарпун. Древко украшал орнамент в виде лозы. Я припоминал его. Юношу звали Пабло, знак Малого Пса. Мне вроде как доводилось пересекаться с ним в Архиве, но сейчас он был не очень-то рад меня видеть. Пабло как-то подозрительно приглядывался к моим глазам, словно пытаясь что-то в них разглядеть.
Стеф заставил меня подойти ближе.
– Проникли в Соларум, позволили себя отследить, – вдумчиво произнес Паскаль. – Хорошо, что нас и так вызвали в Аргентион для встречи с Паладином, а тут ты. Сама Вселенная направляет нас! Далеко же вы ушли. До самого Аргентиона добрались. И поставили под угрозу посторонних.
– Поставили под угрозу? Каким образом? – сухо поинтересовался я. Паскаль сощурил светло-серые глаза.
– Любой, кто приблизится к тебе, уже в опасности. – Он медленно встал, отбросив на меня длинную мрачную тень. – Темная зараза. Решил пробраться в место, полное эквилибрумов, и что… Что дальше? Каков твой план? Что ты хотел сделать с окружающими?
– Плана не было, – ответил я. – Что мне делать с эквилибрумами?
Паскаль деловито сложил руки за спиной.
– Откуда мне знать? Убить? Заразить Тьмой? Что подобный монстр мог замыслить?
Повисло молчание. Я пораженно переваривал услышанное. Паскаль источал волны ненависти. Он находился на какой-то хрупкой грани. Несмотря на положение, из моей головы не шли подсказки, оставленные в дневнике.
Прошлое Скорпиона.
– Сам и скажи! – рассердился я. – Что тебе известно обо мне? Я все про тебя знаю! Ты уже давно понял, что со мной произошло, не так ли?
Паскаль вскинул брови. Казалось, он растерялся и обдумывал мои слова. Я был готов услышать его признание или получить хоть какие-то ответы, но тот произнес:
– Мне ясно только то, что ты наполнен Тьмой, Максимус Луцем. И упорно цепляешься за жизнь, как всякий поганый вирус. Но мы, люмен-протекторы, обязаны изничтожать любую заразу до того, как она разрастется и начнет убивать людей.
– Паскаль, – подала голос Дева. Он был тихим, слегка апатичным, как и весь ее вид. От левого ее уха до губ тянулся рваный шрам. Она стояла чуть поодаль от всех, скрестив руки на груди. – Пора уже с этим заканчивать. Ты был уверен, что Тьма внутри Максимуса разрастется за то время, пока он был в бегах. Ты также позвал меня сюда из-за моей метки, желая, чтобы я говорила обо всем, что ощущаю. Благодаря ей я чувствую Свет и Тьму, но эфир этого протектора не изменился. Я четко улавливала это на суде, улавливаю и сейчас. И, поверь, мне бы не пришлось умалчивать о возросшей Тьме, будь она здесь. Но юноша по-прежнему для меня не определен. Что-то все еще скрывает его эфиры.
– Спасибо, Ханна, – холодно поблагодарил Паскаль, затем повернулся к Пабло: – А ты что скажешь? Видишь что-нибудь?
Пабло со вздохом встал со скамьи и подошел ко мне. Он был пониже меня, но выглядел заметно крепче. Два глубоких светлых шрама пересекали его лоб от правой брови до корней темных волос. Лицо у него было открытое, добродушное, но в тот момент его сковывал лед. Пабло уставился в мои глаза. Так прошло секунд пять, мы смотрели друг на друга не отрываясь, после чего он покачал головой.
– Вообще ничего. – Протектор достал из кармана небольшое стекло. – Возьми.
И бросил Паскалю. Тот поймал его, но так и не использовал.
– Вы уже не раз смотрели на его глаза через окуляр, можешь еще раз проверить, – настойчиво предложил Пабло. – Сами видели, что в его зрачках ничего нет. Может, раньше в них и был виден светлый эфир, но я его не нахожу. Как и Тьмы. Вообще ничего не вижу.
– Уверен? – надавил Паскаль. – Может, плохо смотришь?
Малый Пес обидчиво глянул на Скорпиона:
– Может, я и не такой сильный, как Круг Тринадцати, но уж точно не слепой. Благодаря метке я способен отличать Свет от Тьмы в глазах людей, и ничего из этого тут нет.
– Все потому, что я не сплит, – с напором пояснил я.
Пабло пожал плечами:
– Может, да, а может, и нет. Все это крайне странно.
Паскаль долго молчал. Что-то нехорошее обитало в его мыслях.
– Он еще хитрее, чем мы думали, – наконец сказал Паскаль вполголоса, убирая окуляр. – Немыслимо.
– Давай уже завязывать, – сказал Стеф. – Мне надоела вся эта канитель. Пора вывозить его из Аргентиона, пока нас не заметили заоблачники.
Но Паскаль покачал головой, продолжая усиленно думать.
– Нет, нам нужно исполнить высший долг. Никуда выводить его не будем. Больше откладывать нельзя.
– Откладывать? – переспросила Ханна.
– Обнуление тут не проведешь, – с подозрением отметил Стефан. – Ты на что намекаешь?
– Мы убьем его. Прямо здесь. И не будем больше рисковать чужими жизнями.
– Что? – Стефан выкатил глаза. – Совсем чердак слетел?
– Я не темный, сколько раз повторять?! – взорвался я. – И это доказуемо! Только дай мне…
– Я не пойду на поводу у лживого темного! – озлобился Паскаль и взмахнул рукой. – Стефан, ты, в отличие от нас, уже когда-то замарал душу. Убей его.
Казалось, что земля сотряслась. Я тревожно повернулся к Стефану.
Но тот не шелохнулся.
– Я приказываю! – рявкнул Скорпион. – Иначе ты сам знаешь, что я… Водолей с вызовом вскинул голову:
– Да иди ты на хер! Хочешь остаться чистым, а мне типа уже терять нечего, да? Сам приговорил, сам и исполняй. Да и вообще. Убить? Ты понимаешь, что творишь, поехавший? Тьма в нем была, и это риск, но этот недоносок пока никому не навредил! Убийство – крайняя мера. Мы даже не пробовали другие, гуманные способы очистки! Да, он может быть опасен, и я первый в очереди, кто выбьет из него все дерьмо, но нельзя доходить до убийства!
Паскаль рассерженно оскалился.
– Неужели ты против смертных казней, Стефан? Так расклеился? А мне-то казалось, что ты сторонник радикальных методов. Неспроста же тебя называют Палачом, – выдал он ядовито и медленно, словно бы смакуя слова. – Протектор-мясник.
Стеф гневно поморщился: