Коргоруш

Домовойко разогнал всех по углам и велел не путаться под ногами, не мешаться под руками. Затем надел на мохнатое лицо защитные очки – и ведь догадался взять такие, чтоб на резиночке держались, другие бы за уши не зацепились, – на руки надел резиновые хозяйственные перчатки, а на шею повесил тяжёлый кожаный фартук. Закончив подготовку, положил несколько свечей в большую сковороду (тоже принесённую с собой), а её поставил на печку. Когда парафин расплылся в жидкую лужицу, домовой взял сито длинными кузнечными щипцами и поставил в сковородку. Прошептал что-то похожее на «Бу-буру-бублю-бубрыжа» (точнее мальчик не расслышал). После чего с лёгким хлопком парафин мгновенно застыл и прилип к сковороде вместе с ситом. Сделав несколько попыток разделить предметы, домовой вынужден был признать поражение:

– Что ж, товарищи, такое случается. Да, эксперимент пошёл по незапланированному сценарию, но мы сейчас повторим его с другими параметрами, – успокоил Домовойко зрителей.

Он снова поставил сковороду на печку и стал ждать, когда парафин растает.

– Тут главное – не прозевать момент, товарищи! – приговаривал он, ежесекундно пытаясь извлечь сито из парафина. – Сито, понимаете ли, в пластмассовом корпусе, и важно не расплавить его, друзья, поскольку оно такое в нашей деревне в единственном экзен… эзкем… кляре! В общем, оно такое у нас одно. И если мы допустим превышение температурного режима, то это грозит непоправимыми последствиями.

Услышав такие новости, Коргоруш со слабым стоном опустился на колени, закрыл голову руками, чтобы не слышать и не видеть ничего вокруг.

– Но! – Домовойко вскинул палец в характерном жесте. – Не следует отчаиваться, товарищи! Если я взялся за дело, то доведу его до финала. Каким бы он ни был!

Мальчик похлопал Жихаря по коленке и, когда тот наклонился, спросил на ухо:

– У вас все домовые такие?

– Домовые, они как люди – разные, – прошептал овинник в ответ. – Знаешь поговорку: «С кем поведёшься, от того и наберёшься»? Это прям про домовых. Как нельзя лучше подходит. Они у кого живут, на того и похожи.

– А этот у кого живёт?

– У Василия Тихоновича, у кого ж ещё! – пожал плечами овинник.

– У кого? – не понял мальчик.

– У деда Архимеда.

– Тогда понятно, – согласился мальчик и уважительно покачал головой, глядя на колдующего возле печки домового.

Тот вынул сито из парафина, махнул им в воздухе, остужая. Достал откуда-то очки с бифокальными линзами и осмотрел результат своей работы.

– Что ж, товарищи, перейдём ко второй стадии эксперимента, – предложил он. – Возражения есть?

Возражений не было.

Проявляя новые чудеса планирования, Домовойко из-за спины извлёк хрустальный кувшин с водой.

– Красивый, да? – поинтересовался он мнением зрителей. Все согласно кивнули. – Это я у Бирюковой старухи позаимствовал.

– Как закончим, тут же верни, – погрозил лысым кулаком Жихарь. – Заметит пропажу – всей деревне несдобровать.

– Ну что ты, в самом деле! Будто я без тебя не знаю, – насупился домовой. – Просто люблю, чтобы всё было красиво. Тихо, товарищи! – тут же сменил он тему, снова переходя на манеру говорить, как учёные из чёрно-белых фильмов. – Эксперимент переходит в следующую фазу.

С этими словами он стал лить воду в решето.

Как и следовало ожидать, жидкость брызнула на пол.

– У-у-у… – тихо заскулил Коргоруш.

У Домовейко улетучился профессорский вид, и теперь он растерянно глядел на разлитую лужу.

– Как же так? Как же так? – недоумевал он, переводя взгляд с лужи на мальчика, будто надеясь, что тот поможет разобраться в причинах неудачи.

И мальчик помог. Он молча забрал у домового сито и графин. Убедившись, что сковорода остыла, вылил в неё воду, а потом погрузил в воду сито.

– Если воду лить сверху, то она проходит насквозь, потому что льётся узкой и тяжёлой струёй, – пояснил он. – Поэтому нужно опустить сито в воду – вот так – и аккуратно достать его. Тогда лишняя вода уйдёт, а внутри останется та, которую задержит поверхностное натяжение.

Коргоруш и Жихарь посмотрели на домового, ожидая, чтобы тот подтвердил слова мальчишки. Домовойко пожал плечами, как бы говоря, что добавить ему нечего. Тогда мальчик предложил Коргорушу самому поднять сито, чтобы он мог тут же выпить из него. Бедняга постарался унять дрожь в руках и поднял решето из воды. На дне осталось примерно около миллиметра жидкости. Коргоруш с радостью смотрел на друзей: вода из сита не убегала, не шарахалась от него, как от чумного. Коргоруш припал губами к краю и запрокинул решето, делая долгожданный глоток.

Да не тут-то было! Стоило воде сместиться к краю, как невидимая плёнка, удерживающая её в сите, лопнула, и вся жидкость вылилась на пол.

– Пропала моя головушка, – еле слышно просипел Коргоруш. – Горе мне, горюшко!

Он пошатнулся и стал падать. Быстрее всех среагировал Жихарь: он подхватил друга за плечи и мягко усадил на пол.

– Ну-ну, Коргорушенько, не кручинься, – успокаивал друга овинник. – Мы ещё раз попробуем, не может быть, чтобы не было способа снять с тебя проклятие. Не горюй ты так, котик мой, найдём мы способ тебе помочь. А ну, постойте-ка! – вдруг встрепенулся он. – Что я сейчас сказал?

– Ещё раз попробуем… – подсказал мальчик.

– Нет, не то, – отмахнулся Жихарь. – Как я его назвал?

– Котиком.

– А ведь, верно, товарищи, – вновь оживился домовой. – Это и в самом деле мысль!

– Какая такая мысль? – отвлёкся Коргоруш от своих страданий.

– Экий ты непонятливый, оболдуй! – прохрипел ему в ухо овинник. – Ясно ведь тебе сказано: котик ты!

– При чём тут котик? – тоже не догадался мальчик.

– Всё ж просто, – стал объяснять Жихарь, одновременно окуная сито в воду, – ведь нет условия, в каком обличии Коргорушу нужно воды из решета напиться. Так? Сейчас мы снова сито наполним, он превратится в кота и вылакает воду.

– А зачем ему в кота превращаться? – не понял мальчик.

– Ну как же! – вклинился в разговор Домовойко (он любил всё объяснять). – Ведь когда Коргоруш в человеческом облике пытается из решета глоток сделать, то он его наклоняет. Вода под воздействием силы земного тяготения стекает вниз, накапливается критическая масса, водяной мешок (как мы его с вами называем) прорывается, и вода убегает через отверстия в решётке.

– Так, а при чём тут кот? – вернулся к своему вопросу мальчик.