Саймон говорит

– Ха-ха-ха! Да нет, конечно, мы независимая студия. Рублекоины майнятся по децентрализованному протоколу: мозговая активность геймеров генерирует криптовалюту, которая потом распределяется между ними. Кстати, это существенный вклад в экономику, и мы первые, кто такое сделал.

– То есть вас никто не спонсирует?

– Увы. Да, у нас игра про душу святого отца в военной огнеметной установке. И да, у нас есть эпизоды, где герой разгоняет ячейки оппозиции или казнит иноагентов. Но называть нас пропагандой… У нас был закрытый бета-тест: ни один из игроков впоследствии не ушел в монастырь и не совершал поджогов. Это лишь игра, не берите в голову!

– Я сам успел поиграть, заценил классную мини-игру со сжиганием книжных шкафов. Реалистичность поражает! Ну и геймплей тоже: после трудового дня – то, что нужно.

– А я про что! Так что нейроюниты к виску – и вперед! Кстати, мы прикрутили возможность создавать кастомных священников, обязательно зацените.

– Спасибо, Захар. Напомню слушателям, что сегодня у нас в гостях был Захар Махров, нарративный дизайнер «Регистров отца Ермолая». После выпуска новостей – часовой сет от рободиджея «Глинка-444», генерирующего музыку в режиме реального времени. Оставайтесь с нами.

На кровати лежали растерзанный большой пакет от чипсов, шапка-ушанка, портфель и я. Ботинки остались в коридоре, шарф – на полу, чипсы, беляш и банка газировки – во мне.

В «Забитом слоте» не спрашивали паспорт, не вешали камер и не задавали вопросов. Во всем здании, кроме номеров, царила тьма. А чтобы гости знали, куда им идти, и, не приведи Господь, не споткнулись бы, на полу люминесцентной краской нарисовали тропинки и стрелочки. Эту же краску нанесли на плинтусы, ступени, дверные рамы и ручки, сделали ею все надписи. Ресепшен, пост охраны, вендинговые автоматы и другие служебные штуки выделялись точечными пучками света с потолка, будто актеры на сцене. За такой деликатный подход мне пришлось отдать круглую сумму.

Ну не мне – Демиду. Но я верну!

Уровень обслуживания в «Забитом слоте» был обратно пропорционален уровню анонимности. Ресторан, например, тут отсутствовал. В маленьких аскетичных комнатах с бежевыми стенами стоял душноватый запах латекса и хлорки. Повсюду – даже зачем-то на потолке – висели обрамленные неоновыми лентами зеркала. Из мебели было лишь кожаное кресло в виде волны да большая крепкая кровать, над изголовьем которой красовалась картина с непонятной, но явно эротической абстракцией. Каждый сантиметр здесь хотелось протереть спиртовой салфеткой.

Геохимики из академии Йошкина на будущей неделе доставят к озеру Новое шесть экспериментальных умных батискафов и две плавучие газовые электростанции. Батискафы погрузятся и выпустят в придонную область известь, специальным алгоритмом контролируя давление и температурный режим. Химическая реакция превратит растворенный углекислый газ в воду и мел, который осядет на дне.

Плавучие электростанции займутся переработкой метана: при понижении давления вода будет отфильтровываться, а освобожденный газ – сжигаться, становясь альтернативным источником энергии.

Оборудование позволит не только предотвратить лимнологический выброс. Добыча энергии и мела из Нового позволит увеличить безусловный базовый доход в области на три процента! Очередная победа технократического социального режима нашей Родины.

Я попросил у радио тишины.

Через тонкие стены справа и слева донеслись стоны соседей.

Поднявшись с кровати, я долго отыскивал в себе силы раздеться и добраться до ванной.

Весь мир сузился до запотевшей кабинки.

Душ бил в грудь тугой струей, оставляя на коже пунцовое пятно. Я намылил усы и яростно тер их пальцем, пока горячая вода смывала с меня грязный вторник.

Я размышлял. Саймон назвал Сэма хостом. То есть это его вселенная. И он тот еще засранец. Был. Накляузничал на товарищей, да еще связался с террористами. Хотя… получается, пока он занимался любовью

со своей

женой, я в это время лишил его работы. А потом мое появление привело, пусть и случайно, к его гибели.

И кто тут теперь главный злодей?

Моя же теория о том, что квантовая телепортация как-то породила доппельгангеров, уже накопила противоречий. Стоило еще раз ее обдумать.

Внезапно справа возник силуэт. Он неподвижно встал за подернутой испариной стенкой душевой. Я вскрикнул, развернулся и схватился за ручки створок. Рядом с первой тенью выпрыгнула вторая. И тут же третья, четвертая…

Я прислонил ладонь с дрожащими пальцами к стенке на уровне их голов и – р-р-раз! – широким движением протер влагу.

Из-за прозрачного пластика кабинки, из-за полупрозрачного пластика лицевых щитков на меня смотрела дюжина глаз полицейских и их экшен-камеры.