Саймон говорит

Эпилог

Копии копий

1 января, 09:30

Утро нового года началось с душа. Я хорошенько прогрелся и растерся полотенцем. Начал чистить зубы. Новое зеркало в ванной даже не запотело благодаря обогреву и обдуву – вот это технологии нынче!

Пока я отплевывался пастой в умывальник, радио бубнило новости:

В силу вступил новый закон: рублекоины теперь имеют срок годности. В пилотном запуске – один год. По истечении они будут терять ценность. Успейте потратить! Совет Федерации полагает, что это замечательное нововведение побудит граждан активнее улучшать качество своей жизни.

Государственная Дума приняла законопроект о социальном рейтинге. Проект на будущей неделе будет представлен президенту. Конкретные детали пока не разглашаются, но аналитики прогнозируют, что баллы рейтинга будут влиять на размер базового безусловного дохода и пособий за счет таблицы коэффициентов.

Роботы теперь станут акционерами! Каждому механизированному работнику или серверу с искусственным интеллектом присвоят долю в экономике. Пока это будут акции компаний, на которых задействован робот. Вся прибыль от долей будет распределяться среди граждан как премия к базовому безусловному доходу. Больше роботов в индустриях – больше доходы населения!

И к новостям спорта. Министерство физической культуры и спорта предписало ограничить участие механических спортсменов в дисциплинах. Отныне к соревнованиям допускаются только те роботы, физические характеристики которых не превосходят человеческие. Уже запущена специальная комиссия и-контроля, которая выработает регуляторные механизмы для оценки роботов и их допуска.

Вчера вечером хоккейный клуб «Стерлитамак» одержал уверенную победу над «Пищевиком» со счетом «восемь – два».

– Ура! – воскликнул я.

Ставка Саймона (ну или Демида, ну или «Термитов») сыграла. Я стал богаче на несколько тысяч рублекоинов.

Хотя зачем они мне здесь?

Натянув выданный мне черный спортивный костюм, я спустился к завтраку.

В столовой овощи ели мясо: пациенты Выгорайко обгладывали вчерашнего – прошлогоднего, ха-ха! – цыпленка табака.

Когда я вошел, они перестали стучать ложками по тарелкам и уставились на меня. Каждый выглядел как я. Я потер глаза – по-прежнему за столами сидели сплошные Сеткины. Даже женщины выглядели как моя женская версия. Я звал их Симонами. Симоны были красивы. Как говорится: «А девкой был бы краше».

Не в силах стряхнуть наваждение, я выбежал в коридор, пронесся мимо читающего газету Геккатова и выскочил на улицу.

Погода была бархатная, в районе нуля. Иссеченное голыми ветками деревьев графитовое небо напоминало асфальт в трещинах. В соседнем доме после налета ГПК остались выбитые оконные рамы и гарь на стенах.

Натянув капюшон, опустив голову, видя лишь, как «мартинсы» протаптывают дорожку в снегу, я добрался до турника в центре двора. Десять подтягиваний. За последний месяц я здорово похудел, аж дышать легче стало.

Покряхтывая, притопывая, размахивая руками, я обвел взглядом восстановленный спецсоцстройремщиками двор. Во дворе гуляли Сеткины. Семены и Симоны разных возрастов медленно ходили по снежным тропинкам, качались на качелях, кучковались в деревянных беседках. Гулявшие напоминали неигровых персонажей, управляемых компьютером.

На самом краю площадки, на отдаленной одинокой лавочке, на сложенном клетчатом пледе сидела Элина Маргулис в белой вязаной шапке с помпоном. Она оживленно беседовала с каким-то моим близнецом. Она увидела, что я смотрю на них, – и показала мне язык.

Я отвернулся, запрыгнул на перекладину и выполнил еще пару подтягиваний.

Из подъезда вышел Игорь Евгеньевич в сопровождении трех тучных господ в черном теквире. Он долго щурился поверх очков, разглядывая двор. Я понял, что он выцеливает меня, и облегчил задачу, помахав рукой. Тут же четверка деловито направилась ко мне. Я вздохнул.

– Представляю вашему вниманию биологический контейнер для модулей когнитивности «Сеткин», – величаво произнес Геккатов, когда коллегия подошла. – Этот конкретный – наш прототип. Нулевой пациент Семен. Из его ДНК мы сделали всех остальных. Вмещает до четырех ПАПИКов.

Толстяки боязливо переглянулись и по очереди наградили меня рукопожатием.

– Странное название: «Сеткин», – басовито сказал один из них, усатый. – Кто там у них в институте неймингом занимается?

– Это по фамилии, – уточнил Игорь Евгеньевич.

– У аппаратов теперь есть фамилия? – саркастично спросил второй толстяк, рыжий.

Щеки Геккатова порозовели. Я посмотрел ему в глаза, а он едва заметно дернул губами: извини, дескать.

– Преимущества! – выпалил особист любимое слово всех министерских – а толстяки, очевидно, были оттуда. – Контейнер интерактивный. Читает книги, гуляет, поэтому модели постоянно обучаются и обновляют данные. Подвижен. Сам себя питает обычной едой. Главная особенность: ГосПАПИКоконтролю намного легче следить за кластерами данного класса. Потому что контейнер легко найти с помощью обычной городской системы распознавания лиц. Также можно подключить к поискам сотрудников МВД. Стихийное объединение большого числа кластеров в роевой интеллект почти исключено: собираться толпой больше трех у нас в стране запрещено, слава Богу. Да и сами по себе «Сеткины» интроверты.

Толстяки одобрительно покивали. Воодушевленный Геккатов просиял и продолжил:

– Имеет самый понятный интерфейс: речевой. Экологию не загрязняет, дополнительной энергии не потребляет, только пищевые продукты, никакой аппаратной части поддерживать не надо. Очень практично. Идеальный контейнер!

Толстяки синхронно извлекли из карманов какие-то планшеты, потыкали в них, похлопали Геккатова по плечу, а рыжий даже обнял, и откланялись. Мы с особистом проследили за удаляющимися широченными спинами.

– Игорь Евгеньевич, вот за контейнер обидно было, – нарушил молчание я.