Саймон говорит

– Ну а кто шарахается не пойми где, когда «Кракен» на носу? Еще Кэшбекович куда-то забе́сился – после планерки пропал с концами. Ни дозвониться, ни дописаться. А так как он над тобой шефствовал, то и тебя поди сыщи. Что прикажешь делать! Я вроде как главный комбинатор, отвечаю за весь город, получается. Конечно, я предположил худший сценарий. И оказался в тупике. Что делать? – Старик начал загибать пальцы. – Распустить соратников, чтобы они успели убраться из города? Сорвать гала-концерт, посеять панику среди населения, предупредить жителей? Или, может, до та́лого искать гражданина Сеткина? Я, старый дурак, почему-то сосредоточился на последнем.

Я отвернулся и снова вперился глазами в пространство за окном, боясь дышать.

– Знаешь, Семен Александрович, – донесся из-за спины обиженный голос, – с такими вводными как-то сложно найти равновесное состояние. А это перво-наперво нужно делать в любой ситуации!

Во дворе мне привиделись стежки следов на снегу. Саймон, Алиса, Зоя. Успели ли они уехать?

– Да как его найдешь, равновесное состояние! – воскликнул я и треснул по подоконнику. Мое сердце бешено колотилось.

– Трагедия нашей жизни в том, что мы рассматриваем рутину – наши задачи-невзгоды – как Божье наказание. Но это по-прежнему лишь список к выполнению. Они разные бывают, бесспорно. Вот нынче у нас записано спасти город. Да, важно. Да, сложно. Но что мы можем? Зато исполним – и будет за что себя похвалить. Ну а не срастется – пожурим себя. Так что хватит тележиться! Попылили исполнять! Я настроился. А ты?

Я помотал головой и обернулся. И встретил прожигающий насквозь взгляд Михалыча.

– Ишь ты, – крякнул он. – Ты сегодня утром отчитался Салману, что шлюз доступа к «Отмычке» уже развернут внутри института. Это правда? Как на духу скажи.

Я заложил руки за спину и прошелся по комнате. И вернулся обратно к открытой створке.

– Нет, – ответил я и шмыгнул носом.

– Что?

– У меня нет доступа к «Отмычке».

Обещанный Саймоном «шлюз» обломками желтой флешки валялся на полу, заметенный под стол.

– Семен Саныч, не время для шуток.

– У меня его правда нет.

Жигулин встал – не встал, вскочил! – и подошел близко-близко. Он был совсем невысоким, поэтому грозно смотрел снизу вверх.

– Ты спросил, почему я хочу сорвать теракт? – медленно проговорил он. – Странно, что такой вопрос вообще возник. Впрочем, наши умы слишком больны. Скажу так: я ископаемое. Со мной даже в шахматы никто не играет. Мне терять нечего. Скоро скопычусь да представлюсь перед Богом. И что ему скажу, а? – Михалыч схватил меня за плечо, слишком сильно для почтенного старца. – Надеюсь, что ты настолько же отчаянный, чтобы мне помочь. Не растерял ли ты отвагу и верность?

– Да я бы с радостью помог, Михалыч Михал, – бормотал я, едва ворочая языком, – но я правда не знаю как…

– Крепись, мой мальчик. Ты многое, видать, пережил. Я удвою награду! Дам тебе ее прямо сейчас.

– Я… дело не в деньгах…

Все слова куда-то вдруг растерялись.

Жигулин прочистил горло и задал единственный вопрос:

– Почему, Семен?

Его сморщенные щеки тряслись.

– Да потому что я не могу! – гаркнул я. Эхо разнесло мой возглас по всему двору. – Потому что я понятия не имею, что за чертов шлюз такой! Я не умею взламывать шлюзы. Это же чертова инфраструктура института, а я физик. – Мои слова отпружинивали от стен соседних домов и возвращались в мои кровоточащие уши. – И даже понимай я хоть что-то, добытый у шифропанков инструмент для взлома, единственный в своем роде, потерян! У нас нет никаких шансов получить доступ. Никаких, Михал Михалыч.

Жигулин снял очки и тщательно протер их полой плаща. Кашлянул. Медленно вернулся к креслу и молча сел.

– Ну, ребята, я не знаю, как так можно? – протянул он спустя долгую паузу. – Нет, я понимаю, что мы в институте могли проморгать дедлайн-другой. Но то работа – безделушка, чтобы занять себя от получки до аванса. Но как можно было профукать нашего «Контркракена»? Как? Судьба всего города зависит от нас. И когда наши ученые с инженерами успели облениться настолько, что даже это не взбадривает их? Мы же человека в космос запускали, Семен Саныч.

Мне хотелось прыгнуть в окно, пробить землю и усвистеть прямиком в ад.

– В конце концов, тебе выпала не какая-то сверхзадача. Не квантовая физика, знаешь ли, – продолжал Михалыч, барабаня пальцами по подлокотнику. – Просто. Передать. Токены. Которые ваша кафедра выпускала для эфэсбэшников, чтобы они могли для своих нужд удаленно подключаться к «Отмычке». Взять несколько токенов – и передать Салману. Все!

Ребра ломило изнутри от рвущегося наружу стыда, растекающегося жаром по лицу.

– Но ты начал елозить. Ух, я тогда прямо нутром почувствовал: что-то пойдет не так. И как в воду глядел. Когда ты уволился, я вообще был в шоке! Как так? О чем ты думал? Кэшбекович на тебя поднажал, – я потер большой палец, вспомнив, как «поднажимал» Салман, – и ты пообещал бэкдор с неавторизованным доступом, развернутый прямо в институте.

Обещал не я, а Саймон. Но как объяснишь?

– Мне тогда еще невдомек стало: как это ты проделаешь, не будучи трудоустроенным в НИИ? Но раз обещал выкрутиться – Бога ради! Я доверял тебе. Потому что всю жизнь знал Семена Сеткина как хорошего человека, ответственного и взрослого. Как блестящего ученого и товарища, на которого можно положиться. Тем более что ГПК удумали устроить теракт на месяц раньше. А токены для ФСБ кафедра планировала лишь к концу года выпустить. Так что твоя лазейка с черным входом оказалась весьма кстати. Сыграла. И мы совсем успокоились и выдали тебе аванс.

Не мне, а Саймону!

Профессор стянул берет, обнажив впадины на висках, паутину волос и покрытую коричневыми пятнами макушку. Без головного убора уши старика казались огромными.