Страница 284 из 309
Я поднял голову. Дочка бросилась к лежащему на столе Седьмому.
– Зайка моя, – поспешил успокоить я, – да он придуривается.
– Нет, нет, нет, – говорила Алиса и хлопала фрика по щекам.
И тут я увидел будто веточку, раскинувшуюся на столе. Беря начало от усов Седьмого, она искрилась бликами в свете ламп и была цвета мальбека – темно-фиолетового, с пурпурным ободком.
Тах! Тах! Тах!
– Да помогите же кто-нибудь! – взмолилась Алиса, беспомощно озираясь по сторонам.
Но все стояли.
Собрав все силы, которые во мне были, я пихнул в живот Груздермана. Он потерял равновесие, присел на свои металлические прутики, и – о чудо! – они наконец-то треснули и разлетелись, а толстяк шлепнулся на пол, вызвав дрожь в допросной.
Я встал, вскарабкался на стол и на четвереньках дополз до Самаэля. Прислонил ухо к груди, но услышал лишь свое сердцебиение. На лучевой артерии пульса не было. Кожа Седьмого обжигала. Никогда его нарисованные глаза не выглядели такими живыми, как сейчас.
– Он мертв, – сказал я шепотом.
Глубоко вдохнул, чтобы на всю жизнь запомнить этот сладкий запах. Так пахнет смерть.
И посмотрел в мокрые, раскрывшиеся от ужаса глаза Алисы.
– Что ты наделал? – Она стукнула меня в плечо и расплакалась.
– Это не я… Не я! Нет!
В ее виске вспыхнул огонек и тут же погас.
– Убейте его! – закричала она.
Несколько рук схватили меня за низ водолазки и утянули со стола.
* * *
Я скатался в комок и закрыл голову руками.
Я – просто скелет. Мое тело – панцирь. Дом, в котором живу.
Если так, то жил я в новостройке: со всех сторон грохотали ремонтные работы – десятки, сотни, тысячи рук гулко молотили по мне, поджигая очаги боли.
Сегодня, в первый день зимы, я умру. Весна встретит мир без меня.
Я закричал. И вдруг драка остановилась. И я услышал другой крик. Не крик – визг. Визг дочери. Нет в мире звука страшнее. Он бросил меня в прорубь адреналина.
И я вынырнул – превозмогая, – уцепился за край стола и встал, не чувствуя ног. Не в силах разогнуться – кто-то из зомби здорово приложил по почкам.
Саймон что есть мочи таскал Алису за волосы и пытался выцарапать из ее виска нейроюнит. Нейрозомби замерли кто как стоял: вокруг меня росла их стена, взъерошившаяся занесенными кулаками, покрытая граффити изувеченных лиц.
– Саймон! Не сметь! – услышал я свой голос. – А ну, не трожь ее!
Лысый нагнул Алису и дернул на себя. Девчонка изо всех сил уперлась ногами, но потеряла равновесие и упала на коленки, а Саймон наткнулся на поднявшегося Груздермана.
– Уберите его! – завопила дочь.
Сердце пульсировало болью.
Толстяк увесисто залепил лысому в нос железным кулаком. Жмяк! – будто снежноягодник детонировал под подошвой. Звук подачи прорвался сквозь тонкий звон в моих ушах.
Я сделал шаг вперед. Сзади мне прилетел удар в затылок. Допросная вспыхнула, меня бросило плашмя на стол.
Тут же схватили за шкирку и рванули. Я рефлекторно вцепился руками в рубашку Седьмого. В следующую наносекунду мы оба уже летели вниз. Я приземлился на пол, труп фрика – тяжелый, пачкающий кровью, разящий горелым маслом – на меня. Его лоб при падении пришелся аккурат по переносице.
Сквозь слезы я увидел оранжевый проблеск и вцепился в это место зубами. Десну защекотало электрическими разрядами. Резцы затрещали, когда Седьмого начали сдирать с меня. Но я стиснул челюсть, и когда фрика сняли, нейроюнит остался во рту.
Пнули по ребрам. Я перевернулся и выплюнул светлячка. Он сверкнул тремя сантиметровыми иглами, покрытыми маслянистыми красными бусинками.
Меня схватили за волосы и впечатали головой в линолеум. Хрусть! – снизу что-то ужалило в висок. Я зажмурился, под веками распустились белые пульсары…
От удара пространство подернулось разноцветными пятнами. Я повернулся на спину и уставился в потолок. Допросная свернулась клубком и стала похожа на глаз – зрачком была темная область на потолке, вокруг которой каруселью кружились лампы. Тяжело дышали уставшие меня мутузить нейрозомби, рыдала забившаяся в угол Алиса, прислоненный к ножке стола Седьмой тихо обмякал, а Саймон с разбитым носом безмятежно возлежал на полу.
Действительность испугала меня больше побоев. Судорожно перебирая руками, я затащил себя на стул. В голове все расслаивалось. Столешница змеиным языком разбегалась в две стороны, устремляясь в бесконечность. Пол провисал тремя округлыми гамаками. И нейрозомби будто прибавилось. Перспектива исказилась – видимо, сотрясение. Прямые линии скруглялись, словно глядишь через увеличительное стекло. Малейшее движение головой – и все вокруг хаотично перемещалось. Визуальная информация сходила лавиной внутрь черепа.
Я попробовал закрыть глаза, но не вышло. Потер их и понял, что они и так закрыты. Пощупал висок. Кольнуло: там впился нейроюнит.
Так видел мир Седьмой! Круговой обзор. А толпы нейрозомби – не обман зрения. Просто я теперь смотрел сквозь стены и видел марионеток в соседних помещениях. Это как играть в шутер с читами!
– Ну давайте уже, – прошипела Алиса.
В роборуках Груздермана заходили взад-вперед поршни, заворочались шатуны, закружились коленвалы и шестерни. Килоджоули передались шарнирам, и те резко устремили зажатый в металлических пальцах нож в мою сторону.
Я упрятал лицо в ладони, но так и не перестал видеть приближающуюся смерть…
– Не надо! Умоляю!