Страница 221 из 309
– Бабка-цыганка говорила, что такие воронки не к добру, – пробормотал Саймон и поежился. – Это дьявол танцует с душами умерших.
Тут же на толпу налетел порыв ветра. Он сорвал с головы одной женщины платок, и я заметил бирюзовый блик возле ее виска. И еще у пары присутствующих под разметавшимися волосами мелькнули чипы, моргающие бирюзовым светодиодом. Была и другая странность: абсолютно все, кроме нас, были в черных очках, даже могильщики. Сразу это в глаза не бросилось.
Холодок пополз у меня между лопатками.
– Саймон. – Я подергал клона за рукав плаща. – Там…
Бежать. Бежать! Все мое существо орало мне бежать.
– Погодь, – клон показал пальцем в сторону гроба, – а что там за вышибала из книжного клуба ковыряется? Знакомый дрищ, но не припомню кто.
– Ты был достойным другом…
Возле кучи у могилы сидел на корточках тощий высокий человек в длинном балахоне с капюшоном, из-под которого торчал только здоровенный нос, похожий на клюв.
Галкин!
Словно услышав мои мысли, Демид поднял голову и осмотрелся. На мгновение мы встретились взглядами, но он меня не узнал. Зачерпнув горсть земли, он поднялся и застыл. К нему подошли двое ритуальщиков и что-то начали говорить. Галкин нахмурился, на его лице появилось выражение ужаса.
– А еще ты был великолепным отцом, настоящим примером…
Вдруг у парковки я увидел Алису. На ней был длинный кожаный плащ, перетянутый ремнями, и сапоги на огромной платформе с металлическими носами и десятком пряжек. Глаза ее были ярко подведены черными тенями, губы накрашены черной помадой, а лицо выбелено. Скрестив руки, она стояла между двух минивэнов «Аурус» и спокойно наблюдала за речью маминого цифропризрака.
– О, Алиска. – Саймон тоже приметил девочку.
– Что-то не сильно она печалится по отцу, – протянул я с досадой.
– Так она же этот… гот! Видел ее комнату с черепами и плакатами
Type O Negative
? Не видел? Поди разбери, печалятся они или нет. Я даже не пойму, есть ли на ней макияж.
– За те девятнадцать лет, что мы были вместе, ты был мне не просто супругом, но и лучшим другом, надежной опорой и самым близким человеком…
– Мне нужно к Алисе! – зашептал я.
– Не надо, ты испортишь ей настроение.
– Хоть ты и изменял мне с этой шлюхой Зоей…
Тучный мужик захлопал было, но тут же осекся.
– А потом убил меня, как животное. Пытался сжечь мое тело.
Гул толпы затих.
– Во Жанка дает! – с восхищением произнес Саймон. – Попкорну бы сейчас, да?
Алиса закрыла рот ладонью. Два могильщика, обступившие Галкина, посмотрели в ее сторону. Она махнула им рукой, будто зовя к себе, и нырнула на переднее сиденье ближайшего «Ауруса», скрывшись за тонированными стеклами. Один из могильщиков схватил Галкина за шиворот и поволок в сторону парковки, второй подталкивал Демида в спину.
Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
– Нет, ну а что? Я же просто голограмма, мне не надо будет вам всем потом смотреть в глаза и стыдиться. Так что как есть говорю. Сэм и сам подтвердил бы.
– Нет, я все же пойду к дочке! – сказал я и попробовал протиснуться сквозь толпу между парнем в ушанке и миниатюрной девушкой в теквировой куртке. – Извините, разрешите пройти, пожалуйста…
Парень отпихнул меня.
– Стой тут, до тебя дойдет очередь, – сказал он грубо.
– Эй! Вы чего! – возмутился я.
Абсолютно все присутствующие синхронно обернулись на нас.
Галкин, воспользовавшись моментом, вырвался и отскочил от ритуальщиков. Бросил им в лицо горсть песка, но эффекта это не возымело – они же были в очках. Тогда Демид бросился наутек, но, поравнявшись с гробом, споткнулся и налетел на него. Гроб качнулся и упал с подставок. Крышка его раскрылась, и прямо в голограмму Жанны вывалились… два тела! Одно – полностью обнаженное, с отсутствующей верхней половиной черепа и двумя огромными дырами в груди, а другое – в брюках и жилете из темно-синего вельвета и замызганной светлой сорочке.
Сэм и Налл!
Разбитая, расплющенная, сумеречно-фиолетового цвета голова последнего напоминала раздавленную сливу. Я таращился на нее, не в силах отвести взгляд, а Аркадий будто улыбался мне ослепительно-белыми зубами, видневшимися из-под рассеченных губ.
Я закусил кулак и затаил дыхание, чтобы меня не вытошнило.
– Лучшие похороны, на которых я был! – воскликнул Саймон.
Парень в ушанке развернулся на нас.
– Закрой пасть, мужик, – сказал он, шагнул вперед и схватил клона за ворот. – Это священная церемония! Так Хозяин сказал.
Лысый вздрогнул.
– Пошел на хер! – прошипел Саймон и попытался отмахнуться.
Движение вышло неловким – ладонь задела парня по лицу. Очки полетели на землю.
– Мать моя Кюри, – прошептал я непослушными губами. – Вот об этом я и хотел сказать.
Веки парня оказались зашитыми. Шапка сбилась набекрень, и из-под нее мигал бирюзовым нейроюнит.
Саймон отшатнулся.
– А надо было сказать, Сёма. Ты, братишка, впредь не таи в себе такое, пожалуйста. Валим!
И он ринулся прочь. Но из толпы вдруг выбежал тот аплодирующий толстый мужик. Он невероятно резво для своей комплекции бросился наперерез Саймону, по-регбийному прыгнул ему в ноги и, схватив клона за бедра, повалил его.
Один из «Аурусов» сорвался с места и поехал прямо в толпу! Машина резко развернулась, остановившись у могилы. Задние двери открылись. Демид вскочил, но тут же запнулся о крышку гроба и вновь растянулся среди двух тел. К нему подбежали ритуальщики, подняли его за руки и за ноги и закинули в фургон, как мешок с картошкой.
Тучный мужик меж тем сидел на Саймоне и заламывал ему руки.
– Помоги, Сёма! – орал клон.
Все, что я смог сделать, это открыть рот. И уже бросил взгляд в сторону подлеска, как девушка передо мною обернулась. Я узнал Бекдел. Она со всей силы ударила меня в пах. Зажмурившись от резкой боли внизу живота, я опал как озимые.
Меня схватили за ноги и поволокли.
Глава 15. Театр кукол
15:50
Зябко здесь. Должно быть, из-за холодного металла на запястьях.
– Сём. Сёма!
– Что?
– Ты как?
Я качал ногой и пинговал органы чувств. В спертом, хоть ложкой ешь, воздухе витал запах отжившего, какой бывает в библиотеках, старых подъездах и квартирах пенсионеров. Переносящий внутрь микроволновки, согревшей тысячи судков. С тонкими нотками рассохшейся древесно-стружечной плиты, дешевого линолеума и вареной капусты.
– Так себе, если честно.