Саймон говорит

Глава 12. Который час?

Я увидел, как от «Черной Королевы» бежит странный сетевой трафик в мою лабораторию. «Чертоги» транслировали топологию в мое подсознание, едва затрагивая уровень чувств. Это был нейрологический феномен наподобие синестезии: факты о конфигурации «Ферзя» имели розовый цвет и пахли шашлыком. Утечка данных шла по неизвестному мне каналу. В белом саркофаге в активном состоянии пребывал только биопринтер. Горел индикатор емкости баков с биоматериалами: объема осталось совсем мало, хотя я придерживался обыкновения полностью заправлять «Белую Королеву».

Привычно достигнув уровня технодзена, я растворил личность в пульсирующей схеме телепортатора. Работа по настройке заняла примерно пару часов, хотя в реальности не прошло и минуты. Но я так устал, что никак не мог выйти из цифрового полусна. Картинка в голове рассыпалась на кусочки мультимедийного пазла. Я блуждал в темноте, натыкаясь на странное. Например, на фиолетовый и дребезжащий джазом отрывок новостей:

Работы по добыче энергии на озере Новое закончатся на два дня раньше срока.

Потом пошла иммерсивная реклама, в которой меня силой забирали в отдел распознаваний.

Следом еще одна.

Нам не дают говорить. Нас не спрашивают. Поэтому, умирая, мы исчезаем. Раньше только творческие люди могли оставлять свой след. Песнями, картинами, музыкой. Но теперь это может сделать каждый.

Каждый.

И это прекрасно.

Говорите. Мы слышим. Мы видим.

У вашей жизни есть свидетель. А значит, вы теперь бессмертны.

Вы не можете сказать нам спасибо, но…

Во мгле разума проявились очертания металлического сосуда каплевидной формы с ручками и крышкой. На хромированном боку вспыхнул экранчик с эквалайзером. Волновой рисунок запульсировал, и голос сказал:

– Пожалуйста.

А еще в темноте я с кем-то столкнулся.

Новый «Харон-36» от АО НПО «Уиджи». Покойтесь с миром. Миром инноваций.

– Эй! Осторожнее! – сказал то ли я, то ли не я.

Запахло пивом и рвотой, и пришло озарение: рядом со мной тот двойник, которого препарировали в стенах санчасти ГосПАПИКоконтроля.

– Подождите! – закричал я и бросился за цифропризраком. – У меня столько вопросов!

Но на деле я не закричал. И не бросился. Грудина резко заболела, нос заложило. Я проснулся и понял, что не могу дышать.

Тону!

П-образный светящийся разлом набросился из мрака и сожрал мое тело.

В горло ударил воздух. Вспыхнул самый яркий свет, который я видел в жизни. Он пролезал под залитые биоматериалом веки дерзко и нагло.

Я родился заново.

Глаза, залепленные мерзкими соплями клеточного мусора, привыкали к сиянию, и оно постепенно угасало, расползаясь вдоль стен. Наконец остались только мерцающие лампочки на потолке. На даче царила тишина. В этой комнате, казалось, не было никого, кроме нас.

Саймон лежал в паре метров от меня лицом вниз. Его словно вынесло на берег прибоем. На плитке дрожала лужа, растекающаяся от «Черной Королевы». Наверное, сработал специальный клапан в саркофаге – защитный механизм от переполнения емкости. Телепортация сразу двух людей создавала неиллюзорную опасность захлебнуться на этапе изготовления тел, что было грубым технологическим просчетом.

Я закашлялся. Изо рта потекла теплая струя жидкости. Периферийным зрением заметил, будто шкаф у стены – тот самый, разломанный отлетевшим Саймоном, – раздвоился. Пока я до рези в животе и до ярких точек в глазах выкашливал из себя содержимое дыхательных путей, второй «шкаф» тяжелыми шагами, от которых дрожал пол, прошлепал к бликующему неподалеку предмету и поднял его.

– Напугали, – исторг сасквоч грубым низким голосом.

Пара шагов – и могучая пятерня вцепилась в лысину Саймона, приподняла его голову, от которой к полу протянулись липкие ниточки биоматериала.

– Фух, это ты, Сеткин.

Я узнал голос по акценту.

Кашель резко встал на паузу.

Лысый же пришел в себя. Дернулся, изо рта его хлынул поток жижи. Мои барабанные перепонки завибрировали от громких звуков отхаркивания.

Боясь поднять глаза, я просто сидел на полу и последовательно выжимал низ штанин.

– Сал… Сал… Салам, – выкашливал из себя Саймон. – Сал… Сал… Салман.

Бородач пару раз хлопнул лысого по спине, от чего тот чуть проскользил по полу.

– Бла… – сплюнул лысый, – …годарю.

В руке таксист держал револьвер – вот что он поднял.

– Это же смит-вессон, Сеткин, редкий пистолет, понимаешь? Даже его тебе доверить нельзя.

– Пахан, зачем за волыну предъявляешь? – возмутился Саймон. – У вас, термитов, что, оружия мало? Расходник же!

– Ты – расходник, Сеткин. Стволов у нас, ма, целый арсенал появился, правда. ПМ дали, «Грача» дали, калашникова дали, «Каштана», «Печенега»… Но смит-вессон – в нем душа есть! Душа сейчас дорого стоит. – Салман прокрутил барабан револьвера. – Смотри, он весь промок! Ай-яй-яй. Теперь стрелять не будет.

– Да будет он стрелять, – махнул рукой Саймон.

– Не будет, говорю.

– Будет!

– Не будет…

Они бы еще долго препирались, но пыль попала мне в нос, я очень-очень сильно сдерживался и все же громко чихнул. Оба спорщика резко замолчали и уставились на меня. Я ни разу толком и не видел Салмана анфас: с заднего сиденья мне по обыкновению открывался только затылок да правое ухо. Теперь же здоровяк прожигал меня взглядом в упор.

– Уважаемый, вы кто такой? – спросил Салман. И, обращаясь уже к Саймону: – Это кто такой?

Я уставился в пол и затеребил бороду, с которой сочилась жижа.

– Батя мой, – буркнул лысый.

– Отец? Зачем отец? Задание тебе дали, не отцу.

– Он помогает. Мне нужен подельник.

– Задание секретное, понимаешь это?

Не зная, куда деть руки, я изо всех сил вцепился в воротник пальто и почувствовал, как жидкость течет по шее.

– Да у него Альцгеймер. Он все равно не помнит ни хера. Старый мудак.

– Эй! Старость чтить надо. Ладно, смотри. Главное, чтобы все было в срок. Срок, кстати, меньше на два дня теперь. Укладывайся, пожалуйста.

– Не было уговора такого! – гаркнул Саймон.

Широкое лицо таксиста исказила гримаса гнева, черные глаза сверкнули.

– Э, слушай, а другого человека привлекать к задаче был уговор? А исчезать внезапно был уговор?