Саймон говорит

Лидер программистов по-турецки восседал на плетеной подушечке. Кальян – это была дорогая портативная модель, распечатывающая колбу, шахту, блюдце, ручку и мундштук из полимера по принципу 3D-принтера, – стоял на бортике песочницы внизу, и от него тянулся длиннющий шланг наверх.

На металлическом, почти плоском красном полотне с белыми пятнами был пришлепнут магнитный проектор, рисующий перед Ивановым световую клавиатуру. На голове у Славика были очки дополненной реальности, мигающие зеленым диодом. Программист барабанил пальцами по металлу, нажимая проецируемые клавиши, и смотрел в никуда – очевидно, на виртуальные мониторы, которые через очки видел только он.

– Знаешь, Славик, люди в мире разделяются на две категории: одни сидят на грибах, а другим хочется поболтать с бывшим коллегой. На грибе сидишь ты.

Таких и называют

приятелями

. Иванов был

приятным

. Не другом, нет – я видел его в НИИ полтора раза в месяц. Но с ним всегда было о чем поговорить. Внутренне я всегда радовался, когда встречал его. Это был умный паренек с чувством юмора, уважающий собственные мысли.

Славка касанием выключил очки – зеленый огонек погас, – достал из-за пазухи крупное красное яблоко и бросил мне.

– Здравствуй, Семен. – Иванов затянулся и выпустил густое облако пара. – Срочное дело было. Поэтому я и убежал. Извини, пожалуйста.

– О, ты первый, кто назвал меня Семеном!

– Это я методом исключения. Потому что на самом деле я не знаю, кто ты. – Иванов говорил монотонным тихим голосом. – Когда я услышал в новостях, что от нас сбежал пациент, то понял, что Самаэль наконец-то решился. На следующий день вышла новость, что Сеткин убил жену. И теперь его поместили в блок для преступников. Я ожидал увидеть тут вернувшегося Самаэля. Или Сэма. Но увидел тебя. И так как я не видел тебя прежде, то просто обозначил по умолчанию. Как в паспорте: Семен.

– Может, я Сэм?

– Нет. Конечно, я видел его последний раз давно. Год назад, если быть точным. Потом он занялся проектом «Отмычка-0000» в лаборатории суперкомпьютеров и квантовых вычислений. Учитывая рабочий стресс, можно было прогнозировать, что он окажется тут рано или поздно. Но за год он бы точно не скатился до такого.

– Эй! Какого – такого?

– До куртки «Таксиситидрайвмастера». Сэм говорил, что таксист – это не водитель. Водитель тот, кто возит тебя на твоей машине и двери открывает. У тебя другой взгляд. Как и у Сэма, у тебя бегают глаза. Но у того был цепкий, острый, по-хорошему голодный и любопытный взгляд. У тебя же он одновременно расслабленный и напряженный. Как будто ты справляешь нужду за гаражами и боишься, что кто-то застукает.

– Это было грубо.

– А твой стендап был сексистский. Но в глобальном смысле этот факт ничего не меняет, правда?

– А вот и меняет! Я – Сэм!

– Принял. Тогда ты знаешь, что такое «Отмычка-0000».

– Это секретная информация, – нашелся я, потому что первый раз слышал о проекте.

– Не знаешь, – усмехнулся Иванов. – Я так и думал. А ведь это алгоритм на квантовых вычислениях, который сможет взломать любую систему в мире и даже расшифровать блокчейн рублекоина.

– Да? Ты-то откуда знаешь? – удивился я. – На заборе такое не пишут.

– Я – Вячеслав Сергеевич Иванов. У нас в НИИ моих полных тезок тринадцать человек. Один из них – в отделе Сэма. Он давно уволился, а мне по ошибке приходят его письма на электронный ящик.

– Ну хорошо, хорошо, убедил. Я не Сэм. Тогда я – Самаэль!

Мне почему-то хотелось довести эту игру до конца. До финальной кат-сцены, так сказать.

– Нет. Самаэля я знаю лично. Его сюда определили за нарушение общественного порядка: бегал нагишом по общине шифропанков и обнимался с деревьями. В начале августа, если быть точным. С тех пор мы пересекались раз в неделю в книжном клубе. Он интересный. Но что у него вывих в голове – сто процентов. Тем не менее, с виду дикарь, личностью он был глубокой и несчастной. Это вызывало симпатию.

– Вообще-то, я тоже глубокий и несчастный! Ты же любишь логику? Вот тебе логика: ты сейчас говоришь, что перед тобой третья версия Сеткина!

– Да, именно это я и утверждаю. Кстати, Самаэль был слепым от рождения. Зрение ему заменял нейроюнит с эхолотом. А глаза так – как пришитые на плюшевые игрушки пуговицы. Ты же зрячий. Я ничего не придумываю. Что вижу, то и говорю. Не обижайся. И потом: ты же сам себя называешь Семеном. Ты так представился перед выступлением. Я буду обращаться как тебе комфортно, нет проблем. Так кто ты: Семен, Сэм или Самаэль?

Это был неожиданно сложный вопрос.

– Какая разница, – буркнул я, чавкая яблоком. – Зови меня психом. Мы тут все такие.

– Ну у меня, например, все в порядке с головой, – возразил Иванов.

– Ага, рассказывай.

– Тебе кажется, что тут психи. Но ты ставишь телегу впереди лошади. Психи в городе, за пределами Выгорайко – это точная информация.

– Выгорайко очень похожа на город…

– И тут телега впереди лошади: это город похож на Выгорайко.

– Однако ж ты тут, а не там.

– А что я там забыл? Я всю жизнь был не в себе, а тут хоть в голове прояснилось. Знаешь, что доставляло мне огромное удовольствие? Любоваться закатом с веранды на крыше НИИ. Валяться в гамаке с чашечкой кофе, грея пах ноутбуком. И смотреть, как полыхает оранжевым пожаром город внизу.

– Я тоже любил так делать! Закат прекрасен. Это же… нормально?

– Но летом закат в десять вечера.

– И что?

– А ты на работе!

– Пф-ф-ф.

– Я ходил на ретриты и воркшопы. Выстраивал ворк-лайф баланс. Ловил инсайты у психолога на приеме. Но для чего все это было? Чтобы лучше работать. Поэтому ничего не менялось. По-прежнему мои выходные были, как церковные, три раза в год максимум. А я из человека превратился в микросервис. Это нормальная жизнь? Нет. Если вырываться, то с корнем. Как я.

– А тут что, лучше? – воскликнул я. – Психушка! Что тут есть? Литературные клубы? Конкурсы самодеятельности?

Иванов развел руками.

– Вот и я о том же, Слав! Если ты такой весь проработанный, поймавший дзен – беги отсюда! Тут ничего нет!

– Вся прелесть именно в том, что тут ничего нет. Ничего и не нужно, Семен. Однажды ты до этого додумаешься – и не захочешь уходить. Просто поверь.

– Не, ну сейчас мне объективно нужна помощь с воображаемыми личностями. Но как только подлечу голову – только меня и видели. Уж лучше в тюрьму, но к нормальным людям!

– Ты отсюда никуда не денешься.

– Але! Тут все открыто.