Единичка

Глава четвертая. Иваныч

Войдя в стеклянную дверь, Нэл наконец-то поняла, где очутилась.

– Метро… Вы спрятали Штаб внутри подземки минусовых.

– Тепловизоры беспилотников не достают нас на глубине. Солнечная радиация тоже. Самая нужная человечеству вещь – эти подземные тоннели!

Череда строительных красных ламп подмигивала из вестибюля. Корневища мангуба пробили потолки насквозь, чем только укрепили своды. Деревья поглощали лишнюю воду в периоды влажных сезонов, препятствуя затоплению.

Нэл обожала цветение мангуба. Их широкие коричневые плоды размером с мяч разрывались, словно надрезанный рогоз, выплевывая миллионы пушинок. Уже сто лет человечество приспосабливалось к жизни в период двух сезонов: сухого и влажного, длящихся равное количество времени. И сейчас сухой вот-вот сменится влажным. Нэл чувствовала приближение ливней, которые будут идти без остановки шесть месяцев подряд.

– Мангуба… Их семечки с пухом похожи на снежинки.

– На что? – не понял Кайл.

– Снег – это как холодные пушинки мангуба. Коснутся кожи и сразу растают.

– Эй, Салага! – окрикнул их низкий голос.

С соседнего эскалатора Кайлу махала высокая плечистая девушка. Светлые волосы были собраны в низкий зализанный хвост под голубой резинкой. На ее затылке Нэл заметила непонятный черный прямоугольник. Он был словно впаян в кожу.

– Лея! – обернулся Кайл. – Как прошла вылазка?

– Ну, воняло в сточной канаве не меньше! – ответила она хрипло, словно сорвала голос недавним криком. – Снова жабы расписание изменили. Опять не повезли двушников. Пять часов в засаде сидели… то есть лежали лицом в помоях! Тот квадрат, сорок-семьсот, помнишь? – смотрела она на Кайла. – Третья вылазка подряд впустую! Как будто знают, что их поджидают, и отменяют транспорт. И почему всегда рядом со свалками?

Заметив возле Кайла рыжую незнакомку, Лея удивилась:

– Новенькая? И во второй коже? Откуда ты взялась?

– Нэл пришла с городских островов, а кожу ей отдал Воеводин. Нам пора к Иванычу. У Нэл для него послание.

Карие глаза уставились на новенькую с любопытством:

– Надо же! – удивилась Лея. – Как ты только от комиссаров уходила столько лет посреди островов? Расскажешь потом?!

– Конечно, – улыбнулась Нэл.

– Заметано! Ускорюсь! Быстрее бы добраться до помывочной.

Лея рванула вниз по эскалатору. Следя за ней взглядом, Нэл заметила такие же черные прямоугольники на затылках некоторых штабных.

– Кайл, а что это такое у них? Набалдашники… Для чего?

– Это блокираторы. Мы ставим их двушникам. Понимаешь, когда Сектор создает клона, они вживляют в мозг дистанционный чип уничтожения. Это чтобы убить их, если перехватим. Когда мы освобождаем двушников, есть всего минута, чтобы установить на затылок блокиратор. Иначе их головы взорвутся.

– Я не знала, что людей можно «отключить».

Нэл никогда не делила людей на клонов или естественнорожденных. Она слышала от тети, что в Секторе двушников больше трети.

– Про двушников мало что известно, – продолжал рассказывать Кайл, пока они спускались на подземную станцию. – Говорят, при их создании использовалась кровь одного прототипа. Самого первого клона. С тех пор они как бы связаны с ним.

– С этим прототипом? А зачем так сделали?

– Не знаю, Нэл. Был бы я Нестором, знал бы ответ!

– Если это придумал Нестор, ничего хорошего не жди… – вздохнула Нэл.

– Все равно он был гением. Сумасшедшим, но гением.

Мысленно Нэл улыбнулась штабному с легкой благодарностью. Восторгаясь Нестором, он как бы восторгался и Нэл. Даже если повод для восторга – семейное сумасшествие

На широкой платформе подземки свет горел ярче. Почти не пахло сыростью и чувствовалась жизнь. Отголоски разговоров, шаги, возгласы, смех. Распространялся запах еды и горячего хлеба. Нэл привычно закрыла глаза, ориентируясь на слух. Слева за их спинами группа ремонтников колотила молотками. Нэл показалось, что вдалеке кто-то напевает песню. Она озиралась по сторонам, не веря, что добралась до Штаба и все здесь настоящее. А главное, вокруг столько людей!

«Тетя Ли… жаль, ты не видишь этого!» – подумала Нэл и прижала ладонь к сердцу, пытаясь передать ей кусочек своей радости.

– Кайл, а как тут все устроено?

– В спасательные вылазки ходим добровольно. Кто боится, помогает здесь: готовит, чинит, собирает полезные предметы минусовых с городских островов. Несколько человек от нас ушли в Сектор. Их внедрил двойной агент. Кажется, он какая-то шишка там. Занимает важный пост. Двойного агента в лицо знают только Иваныч и Лея.

– А что? Совсем любой может внедриться через агента в Сектор? – эта тема больше прочего волновала Нэл.

– Любой. С билетом в один конец. Внедриться возможно. Вернуться – нет. А Сектор – огромная трудовая тюрьма. С камерами для ночлега два на два и ходьбой строем. Провинившихся превращают в пыль выстрелами фитокрона. Их пепел падает с Башни, и бетонные площади покрыты глубоким серым… как ты там говорила… снегом?

Они удалялись по рельсам вглубь тоннеля. На макушку Нэл упала тяжелая мокрая капля с подтекающего свода. Внутри стало холодно, стоило ей представить сугроб человеческого пепла.

– А почему никто не знает, кто двойной агент?

– Из-за сыворотки правды. На сыворотке вмиг расколешься. Расскажешь всю родословную до самого дедушки! – дальность такого недалекого родства для минусовых казалась поразительной.

– …Почему сразу дедушки? – пожала плечами Нэл.

За разговором дошли до железной двери. Дальше по тоннелю красные гирлянды ламп не мигали. Последний большой пучок покачивался и дрожал над головами в такт биению сердца Нэл.

– Это кабинет Иваныча, – взялся Кайл за ручку массивной коричневой двери из железа. – Я расскажу о тебе, подожди. – Он медлил. – И не бойся, старик – самый обычный человек, как твой Воеводин.

– Кайл, я… – хотела она признаться, что соврала про кожу и Воеводин ничего не давал ей, но он перебил:

– Не волнуйся, я останусь в кабинете с тобой.

«Значит, и так все узнаешь», – подумала она. Ей не хотелось врать. Само получалось. Все-таки Нэл не хватало опыта общения с людьми. На практике выходило посложнее, чем в стареньких фильмах, которые она крутила на допотопном проекторе.

Через минуту голова Кайла выглянула, кивая, чтобы Нэл проходила.

– Значит, ты у нас Нэл!