Единичка

– Красота ж какая! – отозвался старческий хрип недавнего знакомого с черепашьей шеей и редкими седыми усами.

Одет он был в желтую порванную футболку и потрепанные синие штаны минусовых. Такие назывались то ли «йинсы», то ли «ждинсы». Сильвия точно не помнила.

Дедок всматривался в выставленный в его сторону клинок. Он сидел на велосипеде и еле-еле крутил педали:

– Длина миллиметров сто тридцать? Стабилизированное дерево в рукояти, кованая сталь. Твердость по шкале Роквелла, поди, шестьдесят?

– Шестьдесят два… – опомнилась Сильвия. – Вы украли мою вторую кожу! Верните!

– А ты не украла? А, внучка?

На слове «внучка» Сильвия вздрогнула. Ей не повезло застать даже родителей, не то что бабушек и дедушек. Впрочем, как и всем остальным.

– Как ты ушла от красных жаб? А, рыжая? Говори!

– Каких еще жаб? – переспросила она.

– Ну этих, летающих в консервных банках! Вторая кожа комиссаров Сектора красного цвета, прям кричит, что ядовитые. И по людям стреляют сетками, словно липкими языками. Жабы и есть! Ядовитые красные жабы! Так их кличут.

– Я штабным расскажу. Ведите меня к ним!

– А! – обрадовался старик. – Так иди, – кивнул он в сторону выхода. – Это тебе не Штаб.

– А что тогда? Вы кто?

– Я-то… Я-то Вмешатель, внучка. Когда-то помогал штабным вмешивать липовые коды в Систему. Лазутчики штабных проникают в Сектор и шпионят на Штаб. Устраивают диверсии. Славное было времечко! Людей тогда еще поболе встречалось-то. Двушники были редкостью, а штабные захаживали ко мне раз в месяц точно.

– А сейчас?

– Сейчас?.. – задумался дед. – Ты первая за пять лет. Видать, все, кому был нужен липовый код, уже вмешаны в Систему. Ее придумал один гениальный ученый. Нестором его кликали. О нем-то слыхала?

– Так… немного, – пожала плечами Сильвия. – Значит, это не Штаб. А где он?

– Иди-ка подсоби. Умаялся. Покрути-ка ты!

Старик слез с велосипеда. Его желтая футболка пропиталась на спине по́том. На руках не было перчаток. Сильвия сразу заметила это, еще у входа. Почему он не боится? Слишком редко встречает выживших? Он не боялся даже ее, вооруженную и полную сил. К тому же обиженную за кражу второй кожи тети Ли.

– Крути! Зарядишь генератор, кипятка к чаю нагрею, – подсказывал он жестами, что делать. Сразу понял, что девчонка никогда раньше не каталась на велике.

Сильвия забралась на сиденье:

– Вы говорили про липовые коды. А зачем они?

– Те, кто не попался комиссарам Сектора, организовали Штаб повстанцев. Лет двадцать назад. Они саботируют их. Воруют двушников и вторую кожу. Со временем мой прототип придумал, как вмешать липовый код в искусственный интеллект Системы.

– Ваш кто?

– Прототип. Ну тот, из чьей крови меня создали.

– Вы что? Клон?

– Двушник, внучка. Двушниками нас называют. Меня создал прототип, а не Сектор. Оттуда я бы не сбежал. Он отдал мне всю свою память, и я продолжаю теперь его дело.

– А что, память можно не отдать?

– Можно! Двушника можно создать любого возраста. Отдать ему свою память или нет. Вот я Воеводин. Воеводин Семен Михайлович. Двушник известного следователя минусовых. Это в его кабинете ты метку нашла. Воеводин служил в том ведомстве когда-то.

– Там одни скелеты.

– Везде одни скелеты.

– Значит, это конец? Вы не Штаб, а других координат у меня нет.

– Все имеет начало. И все имеет конец.

– Ненавижу эту фразу! – крутила Сильвия педали со всей яростью, что испытывала к своему деду.

Старик не отрывая взгляда смотрел на Сильвию. Что-то серебристое метнулось мимо ее уха. За спиной раздалось глухое эхо вошедшего в дерево по самую рукоять клинка.

Старый двушник подзабыл, что ему давно не шестьдесят восемь. Тремор и слабое зрение направили нож мимо. Воеводин промазал.

– Вы чего?!

Сильвия повалилась на бок вместе с велосипедом:

– Я же спасла вас! Спасла от комиссаров!

– Ты – жаба! Твой геном в Системе! Я проверил вторую кожу. В нее вшита кодировка сотрудника Сектора! Ли-Св-Ис 09–18/семь, это твой код, жаба?! Ты одна из них! Одна из Лидеров! Только их геном находится внутри искусственного интеллекта, чтобы управлять.

– Какой геном?! – Сильвия не понимала, что пошло не так.

Кажется, совсем все. Два дня назад, когда умерла Ли, все стало идти не так. Вместо Штаба – старая парковка. Вместо помощи – сумасшедший старик. Как будто ей Нестора было мало! Или сейчас все выжившие с приветом?

– Это вторая кожа моей тети! Она помогала Штабу! Вы не знали, а она перепутала все их формулы, чтобы лаборатория не получила бету-два!

– Лисвис – главный химик. Не ври мне!

– Она была умной. Она… ее отец Нестор.

– Нестор? – забегали зрачки Воеводина. – Прототип знал Нестора. Это его фраза – все имеет начало и все…

– Я знаю! Ненавижу эту фразу.

– Где Лисвис? Почему у тебя ее кожа?

– В земле! – выкрикнула Сильвия. – Ей исполнилось сорок. Она вернулась, чтобы отдать мне вторую кожу… Я думала, здесь Штаб.

– А здесь только дряхлый старик, да, внучка, – вздохнул он. – Ты прости. Я никому не доверяю.

– Проехали, – поднялась Сильвия, приворачивая оторванную при падении рукоять руля. То она свалилась с подоконника желтого дома, то со спины коня, то с велосипеда. Не слишком ли много падений?

– Постой-ка…

Засуетившись, Воеводин обогнул стол, приближаясь к ней.

– Часы! – ткнул он пальцем в ее запястье. – Откуда?

– Из желтого дома. На полу были рядом с геометкой.

– Да, да! Это его часы! Воеводина! «Ракиура», – произнес он, пока Сильвия расстегивала ремешок. – Ну точно!

– Что значит это слово?

– Понятия не имею!

– Но у вас же его память! Вся!

– Вот кроме только этого. Ракиура – не моя головная боль. Но я помню, как карябал каждую из этих букв. А теперь, теперь я тебе код накарябаю.

– Обойдусь! – отшатнулась Сильвия, сжимая часы.

– Нет, внучка! Не обойдешься. Я придумаю новый код. Вмешаю его в Систему, и, если тебя схватят, ты будешь добавлена в ИИ.

– А зачем мне это?

– Система не увидит в тебе врага.

– Но я не враг!

– Все враги. Война идет. Ты не заметила?

– Кого и с кем?

– Людей с людьми. Такая же война, как тысячи лет назад.

– Выживших так мало, а они…