Единичка

Глава первая. Солнечная метка

Плюсовая эра, 34 года после катастрофы Перерождения Солнца

Сильвия обыскивала желтое здание городского острова вторую неделю. Весьма полезный домина ей попался. Кажется, люди приходили сюда «на работу», как делал лет сорок назад ее дедушка Нестор. «Работа внутри бетонной коробки» – что это вообще такое? Сильвия не понимала, чем могли заниматься две тысячи человек в одной норе. Да и в две тысячи ей верилось с трудом. Невероятно, что когда-то на Земле жили миллиарды людей. В ее время и десяти человек не встретишь. Даже двух. А встретишь – беги или стреляй.

На первом этаже возле лестницы расселся человеческий скелет. Объеденная червями черепушка валялась возле пальцев, сжимавших прямоугольник с разбитым стеклом. Сильвия часто видела такие «черные зеркальца» на городских островах. Кажется, минусовые люди называли их «смартфонами». Или как-то так. Бесполезная плашка. Лупа и моток веревки куда полезнее для выживания.

Почти каждый электроприбор вводил Сильвию в ступор. После окончания минусовой эры вся электроэнергия, любое топливо, телефонные линии исчезли. Дороги встали. Города опустели. Жизнь словно поставили на паузу, разрешив побегать по планете горстке оставшихся. Без энергии и связи началась эра плюсовых, где ценилось оружие, фольга и количество минусов на счету – оставшихся лет до наступления сорока.

Сильвия ловко перепрыгнула кости скелета и побежала обыскивать комнаты. Она не церемонилась. На пол летели выдвижные ящики столов, сыпались стопки пожелтевшей бумаги, под ногами хрустела высохшая коричневая листва диких вьюнов. Через разбитые окна семена, попавшие в здания много десятилетий назад, дали всходы. По стенам расползлись сорняки и лианы. Растения пробили корневищами бетонные трещины, быстро разрушая постройки.

Дома превращались в руины. Заброшенными скалами они высились между бушующей зелени, словно суша посреди зеленого моря. Бывшие вершины небоскребов стали называть городскими островами.

Опустевшие унылые коробки домов напоминали Сильвии надгробия минусовых. Заброшенные, пугающие и одинокие, как могильный мрамор в жухлом бурьяне. Пока оставшиеся не поняли, что прикосновения отнимают годы жизни, улицы городов наполнялись трупами. Их никто не хоронил. Мертвых испепеляли фитокроновыми разрядами. Органика превращалась в пепел, отчего в городах постоянно шел серый снег. Это был пепел сожженных тел.

– Полезная вещица. Повезло-то как! – рассматривала Сильвия блестящий клинок острого ножа.

В лезвии отражались ее спутанные рыжие волосы, шрам над бровью, полученный в схватке с первым кабаном, и конопатый нос меж серых глаз.

– Не поржавел ни капельки… отличная сталь!

Острие врезалось в поверхность стола, заросшего длинными колючками. Сильвия накарябала клинком круг с восемью лучами. Так выглядела солнечная метка выживших. Если где-то видишь такой символ, значит, недалеко есть люди. Те, кто борется с Сектором и комиссарами-охотниками.

Тетя Ли рассказывала племяннице, как сорок лет назад на их планете жили миллиарды людей. За семнадцать лет Сильвия не видела даже троих рядом… Бо́льшую часть жизни она скрывалась в городской норе – квартире минусовых. Тетя возвращалась к ней раз в четыре месяца. Остальное время Ли проводила в Секторе, который разработал и спроектировал ее отец Нестор. Ли говорила, что всю свою жизнь он придумывал, как спасти человечество от его же, Нестора, ошибки. Вот только плюсовые сделали из Сектора тюрьму. Комиссары-охотники отлавливали выживших, переправляя их за стометровую стену. Из кого-то создавали двушников – клонов, кто-то отправлялся на пожизненные работы к станкам.

Ли нужно было оставаться в Секторе. Только там можно раздобыть комбинезон второй кожи, защищающий от радиации. Кроме этого, Ли продолжала дело отца. Изо всех сил она пробовала разгадать, что означают четыре фразы, написанные Нестором по кругу: «все имеет начало и все имеет конец», «серебряный дождь», «замкнуть круг» и «убить Систему». По крайней мере, так думала о тете ее племянница.

Сильвия выглянула в окно. Стены желтого дома, что она обыскивала, были обиты всяким хламом, который минусовые использовали для экранирования. Годилось все, что люди могли утащить с помоек. На внешние стены крепились автомобильные капоты, пенопласт, рубероид, листы линолеума, содранные с полов квартир. Каждая фольгированная обертка от шоколада шла в дело. Их копили и вшивали защитными слоями в одежду. Сильвия бросила взгляд на кромку бушующего леса. Теперь в городах властвовали хищники, привыкшие к человечине. Нужно быть начеку.

Никто толком не знал, сколько осталось выживших за 34 года после Перерождения Солнца. Лишь черные тучи трупных мух, заволакивающие небо, напоминали жужжанием, что кто-то все еще дышит. Слышишь мух – значит, живой.

– Что там, Либери? Кого-то почуял?

Гнедой конь мотал гривой и нервно переступал задними ногами.

– Спускаюсь! Уходим!

Она убрала в сумку раздобытые предметы, в число которых входила книга «Сто природных ядов», порошок для опреснения воды, моток изоленты и, конечно, отличный клинок.

Сильвия побежала к выходу, охраняемому скелетом. Вдруг в нос ей ударил мускусный запах гнили. Она резко вцепилась в иссохшие перила, тормозя возле лестницы. Старая деревяшка хрустнула. Три коричневые шкуры вздернули вверх скалящиеся морды.

– Бурые медведи… и сюда уже добрались! – Отступала Сильвия, старалась не шуметь, но животные учуяли запах ходячего мяса.

С тех пор как люди перестали править природой, хищные звери возглавили пищевую цепочку. Человечина стала их привычным кормом. Оставленные на улицах трупы, еще до появления испепеляющего фитокрона, досыта кормили расплодившихся волков, пум, медведей, а позже и аллигаторов. Климат на всей планете стал одинаковым. Без снега и заморозков. Существовало лишь два сезона – сухой, без осадков, и влажный, когда полгода шел дождь.

Бурые звери резво косолапили по широкой лестнице старого министерства, и Сильвия рванула по коридору через третий этаж. Здание пересекало бессчетное количество переходов, дверей, тупиков и залов.

– Трое самцов… молодые… – обернулась Сильвия на слюнявые пасти.

Хищники не отставали. Задирая верхнюю губу, они решали, как лучше напасть. Десны горели алым под белыми шестисантиметровыми клыками. Такие раскусят череп, как Сильвия кусает яблоко. Она пятилась, удерживая с животными зрительный контакт. Нащупав ручку двери, дернула.