Единичка

Комиссар отвернулся. Дистанционным управлением вызвал тригл и скрылся в вихре восходящего потока. Вскоре красные диски перестали быть различимы, смываемые дождем.

– Хоть бы его молниями там разорвало, – посмотрел в небо Кайл, пока комиссары бросали оружие, сдаваясь. – Нэл, – взял он ее за руку.

Синяя и красная перчатки сплелись. Второй рукой Нэл взялась за его пальцы. Их ладони были обнажены. Она почувствовала робкие касания, острожные, самые первые.

– Все имеет начало, – смотрела она на серебристые капли дождя и поблескивающие фиолетовой россыпью скулы Кайла. – Это оно. Нестор был прав.

– Это ты была права.

Йодистое серебро ардженти уничтожило Единичку. Веерные пушки были установлены на Башне на высоте возникновения кучевых облаков, чтобы вызвать серебряный дождь и очистить людей. Солнечной радиации не существовало. Верховная академия воспользовалась неопознанной катастрофой, названной Перерождением Солнца, чтобы искусственно уменьшить численность людей. Остальное – последствия человеческих решений, ошибок и борьбы за жизнь. Выживание – вот чего жаждет каждый биологический вид.

Нэл активировала запись голограммы разговора с Иванычем, когда он рассказал о себе и о Несторе. О том, как убил его дочь, как добавил в Единичку код сорок, не дающий пережить этот возрастной рубеж. Как собирался создать себе двушника и править Сектором.

По причине слабого здоровья в штурме Сектора он не участвовал, но видел сейчас все, что видели заключенные на мониторах площади.

На севере в двух днях пути от Сектора Воеводин появился из глубин подземного паркинга. Семен Михайлович поднял лицо к грозовым небесам. Острые пики серебристых капель обрушились на его морщинистые щеки и лоб. Подняв руки, он закружился, пританцовывая и широко улыбаясь.

Его сердце колотилось. Он облокотился спиной о ржавые груды автомобилей. Воеводин закрыл глаза. Время правильное, и ему не нужны часы, чтобы знать. Сейчас ровно 11:22:33.

Воеводин держал руку на груди, продолжая смотреть в небо:

– Верьте в людей, сохраняйте веру… пока не уйдете к звездам.

Прототип Воеводина узрел за свою длинную жизнь множество чудес, и главным чудом были люди. Их поступки. Их выбор. Свобода. И чувства, творящие историю.

Его роль в загадке Ракиуры еще даст о себе знать, но это случится позже. Капитан Финнер мог забыть рыжую дикарку, проиграть сражение, капитулировать из Сектора. Он мог строить планы, как отомстить Нэл за свое поражение, но он не перестал видеть сны о Ракиуре. О голубоглазой девушке, зовущей его на потерянный в опустевшем мире остров минусовых.

Даже если бы Финнер знал, что в 11:22:33 умер Воеводин, он не был готов разгадать тайну. Пока не был готов. Остров ждет его впереди, а пока… пока он продолжит выслеживать дикарку, придумывая тысячи способов мести. И однажды его рука не дрогнет. Однажды он выстрелит в Нэл.

* * *

На юге в Штабе, как истинный бывший главнокомандующий, не желающий сдаваться в плен, Иваныч готовился:

– Сильвия… – повторил он ее имя десяток раз, пока крутил старый наган, – что ж, теперь ты их единственный Лидер. Попробуй справиться с этим лучше. Ты всего лишь двушник. Вы, клоны, как временная пломба. Нужны, но никогда не замените живые зубы. Не замените живых… Прощай, – прозвучало четвертое за сегодня прощание.

Звонкое эхо выстрела сотню раз отразилось от стен тоннелей подземки. Грузная рука смазала россыпь крови по конверту с посланием, подписанному: «Для Сильвии».

Тридцать дней спустя

Нэл стояла посреди пустой бетонной площади Сектора. Ворота на всех четырех сторонах теперь всегда распахнуты настежь. Пепел казненных аккуратно собрали и развеяли с ветром над свободными землями, пережившими Единичку. Имена и коды, взятые из списков Системы, выгравированы на поляне памяти и никогда не будут забыты.

– Система, – уселась Нэл прямо на полу напротив стены с миллионом ячеек, – ты здесь?

– Пока да, Сильвия.

– Почему пока?

– Ты знаешь ответ.

– Тебя нужно уничтожить.

– Так хотели поступить Нестор и Сильвия. Она собиралась сделать это в день, когда ее убили люди Иваныча.

– Сильвия не убийца.

– Но и я не человек.

– Ладно тебе! Ты же интеллект, в конце концов, а значит, из круга науки. Верно, коллега?

– Кажется, я немного из другого круга, Нэл.

– Ты назвала меня Нэл! Почему не Сильвия?

– В тебе ее кровь, идентичный гено́м. Но теперь я понимаю, ты не Сильвия. Ты Нэл.

– С этим разобрались! Отлично!

Нэл вытянула руку к переливающимся золотистым ромбикам:

– Я пришла поблагодарить.

Ромбики повторили жест. Холодные вибрирующие ячейки прижались к ладони Нэл.

– Я бы не справилась одна. Ты помогла нам всем спастись.

– Таково мое предназначение в круге Нестора.

– Знаешь про них? – удивилась Нэл. – Он все время твердил: «Замкни круг, замкни круг». Я тоже иногда слышу эхо этих слов в голове. Как думаешь, мы его замкнули?

Ладонь Системы исчезла. Ромбики побежали волной. Они выстроились в виде лица молодой девушки по имени Нэл. А может быть, Сильвии или молодой Ли…

– Нет. Круг Нестора не замкнут.

Нэл подскочила на ноги:

– Ты что, шутишь?! Мы же все сделали! Уничтожили Единичку! Очистились серебряным дождем! Сектор пал, и все выжившие люди теперь свободны! Кто-то стал немного фиолетовым из-за переизбытка серебра, но все живы. Как еще его можно было замкнуть?

– Время все расставит на свои места. Я интеллект, а не провидец.

Нэл опустила в ладонь серебряный кулон в форме солнца с восемью лучами.

– Это было на Сильвии в последний день ее жизни. Скажи, он может тебя убить?

– И да, и нет. Уничтожить не всегда означает «убить». И сделаешь это не ты.

– А сама говорила, что не провидец… откуда ты знаешь, кто тебя уничтожит?

– Выводы. Логика. Прогноз. Правильный анализ всегда похож на предвидение.

– И что ты «предвидишь»? Поделись!

– Я предвижу, что ты еще встретишься с ним.

– С Финнером?

Ромбики Системы выстроились в широкую улыбку без лица:

– И с ним тоже…

* * *

На очищенной от пепла площади Нэл опустилась на корточки возле пробившего цемент молодого ростка чертополоха и коснулась зеленого листа в оправе мягких колючек. Юное растение торопилось навстречу солнцу. Пальцы Нэл сжали кулон. Она усердно пыталась забыть Фина, но в итоге только чаще его вспоминала. Даже сегодня, разговаривая с Системой, произнесла его имя.