Страница 13 из 64
Что касается Милы и Олега, на тренировках они могли бесконечно о чем-то спорить. Но дома – никогда. Мила в этом плане была, как домашняя фея…
* * *
«Они были страшными индивидуалистами, - рассказывал мне о Протопоповых Алексей Мишин - Но в то же время постоянно нуждались в свите. У них такая свита была всегда: кто-то носил коньки, кто-то - аппаратуру, кто-то просто говорил комплименты».
В спортивном смысле фигуристы, безусловно, стали первопроходцами. Они трижды – начиная с 1962 года – завоевывали серебро мировых первенств, затем четыре раза подряд становились чемпионами. Стали первой парой в истории мирового фигурного катания, кому удалось дважды одержать победу на Олимпийских играх, к тому же их первое олимпийское золото стало первым для всей советской страны. Из восьми чемпионатов Европы, на которых выступали Мила с Олегом, они выиграли четыре. Но всего через год после олимпийского триумфа в Гренобле в 1968-м пару начали открыто «убирать», принудительно освобождая дорогу тем, кто моложе.
В 1969-м - Белоусова и Протопопов проиграли и чемпионат Европы и чемпионат мира. Несмотря на это спрос на них за рубежом оставался предельно высоким. Так продолжалось на протяжении доброго десятка лет. Но заключить контракт с профессиональным шоу и надолго уехать за границу для советских спортсменов тогда было совершенно невозможно.
Это стало одной из основных причин, по которой в 1979-м фигуристы решили не возвращаться в Союз после показательных выступлений в Швейцарии. И само сочетание их имен в СССР надолго стало ругательным.
Помню разгромную статью, подписанную олимпийским чемпионом Саппоро Алексеем Улановым, в которой тот жестоко унижал былых партнеров по команде. Из этой публикации почему-то более всего запомнилась фраза: «Распродав в Питере все, что можно, Белоусова и Протопопов ухитрились вывезти в Швейцарию даже старенькую швейную машинку».
В 1995-м на чемпионате Европы в Дортмунде я встретилась с Белоусовой и Протопоповым впервые.
* * *
«Ни в коем случае не заводи разговор о том периоде, когда Белоусова и Протопопов решили уехать, и не вспоминай о дрязгах, сопровождавших их отъезд. Иначе беседы не получится: тебе придется в одностороннем порядке выслушивать былые обиды. Постарайся понять, что для этих людей всегда существовало только фигурное катание и ничего больше. Зато о фигурном катании тебе расскажут так, как это не сможет сделать никто», - напутствовал меня коллега в пресс-центре.
Совет никак не ущемлял мои интересы. На дворе был 1995-й год, и это делало вопрос о месте жительства и гражданстве, мягко говоря, второстепенным.
Мы разговаривали c фигуристами на одном из торжественных приемов. Людмила почти ничего не говорила. Просто стояла рядом с мужем, изредка кивая головой: маленькая, воздушная - сорок с небольшим килограммов веса, в черной вязаной кофточке, с фиолетовым бантиком на светлых, убранных в хвостик волосах. Девочка, тогдашний паспортный возраст которой (почти 60!) с трудом укладывался в голове. На вопрос, как мне обращаться к ней, коротко ответила: «Мила».
Тогда в Дортмунде мне показалось, что Протопопова я нечаянно обидела. Он долго рассказывал, что давно не выступает с женой в том графике, в котором приходилось работать, например, в американском шоу Ice Capades, где было по четыреста спектаклей в году, но что учит прыжки и намерен подготовиться к Олимпиаде… Я автоматически вставила встречный вопрос: «Среди ветеранов?»
Ответом был взгляд, каким смотрят на безнадежно дебильного ребенка. А может, мне просто показалось. Во всяком случае, после паузы последовал ответ:
- Вам никогда не приходило в голову, что в Швейцарии практически нет парного катания и, значит, место в команде вакантно? Да и Международный союз конькобежцев пока не придумал правил, ограничивающих возраст спортсменов. Я не говорю, что мы выступим. Но мы готовимся. Максимальная цель всегда дисциплинирует, помогает сохранить свежей психику. К тому же я всегда был склонен считать, что лучше умереть на льду, нежели в клинике для престарелых. Нам не важен результат. Все возможные медали у нас есть - двадцать два килограмма. Лежат дома в коробке. Если нам захочется иметь еще столько же золота, я могу позволить себе пойти в банк и купить его. Но нам это не нужно.
Та встреча оставила у меня сложное впечатление. На протяжении чемпионата Протопопов давал очень четкие оценки тому, как катались участники, говоря о гипотетическом участии в Играх-98, подчеркивал: «Мы слишком много знаем о том, как надо готовиться к соревнованиям и как надо выступать» - и тут же говорил:
- Мы не можем позволить себе заниматься тренерством. Слишком много сил уходит даже на консультации. А мы хотим кататься сами и тратить свои силы только на себя.
Еще больше меня зацепило другое высказывание некогда великого фигуриста:
- Пару лет назад мы получили предложение выступить в американском шоу, куда приглашают исключительно олимпийских чемпионов разных лет. Предложили десять тысяч долларов за выход. Когда я отказался, сумму тут же увеличили вдвое, посетовав, что остальные русские катаются за такие деньги с большим удовольствием. Я же ответил, что русские согласились бы кататься и за 500 долларов. Но мы, увы, не русские.
На мой вопрос: «Вы действительно так считаете?» - Протопопов ответил: «Я просто знаю себе цену».
* * *
Тесное сотрудничество Протопоповых с Москвиным началось в 1962-м. Игорь Борисович тогда активно работал с одиночниками – тем более что как раз тогда у претендентов в сборную началась подготовка к Олимпийским играм 1964 года.
- Мы периодически разговаривали о парном катании, и в один из дней Олег неожиданно сказал: «Мы с Милой посоветовались и решили, что у тебя есть разумные мысли относительно недостатков нашего катания. И что ты можешь нам помочь».
Я был крайне удивлен тем, что такая фраза вообще прозвучала. Потому что Протопопов вообще никогда не употреблял слово «недостаток» применительно к своему катанию. Наоборот, при каждой удобной возможности подчеркивал, что они с Милой – самые лучшие, самые правильные, все умеют и все знают.
Для меня такая работа была честью, хотя я сразу честно предупредил Олега о том, что свою работу с одиночниками ради них не оставлю. У меня уже подавал определенные надежды Юра Овчинников, было немало других способных фигуристов.
Вот так в 62-м мы начали работать, а в 1965-м Мила и Олег выиграли свой первый чемпионат мира в Колорадо-Спрингс.
- С ними было легко работать?