Страница 75 из 83
Глава 24
7 октября 1979 года,
8.00
отель Плаза, г. Нью-Йорк, США
Утренние газеты, который принес мне Жан-Клод, так ничего и не поняли. Селезнефф что-то спел на крыше автобуса, вот такие они странные русские. Осталось только пожать плечами, и заниматься бельгийцем. Жан-Клод очень хочет вжиться в роль, как только звездочки и группа улетела, сразу напомнил о себе. Вместе мы отправляемся на пробежку, потом едем в боксерский клуб, где он внимательно наблюдает за мной на ринге и даже предлагает себя в качестве спарринг партнера.
Но мне сейчас лишние травмы ни к чему. Я понимаю, что он недавно стал чемпионом Европы по карате и кикбоксингу, и ему очень хочется показать себя, но… с поединком — это к Дольфу. Вот с ним пусть выясняет, у кого «фаберже» круче. Плюс я не собираюсь махать ногами. У меня же серьезная и главное, строго спланированная тренировка по боксу, мне и Панчо на ринге за глаза хватает.
И я, кстати, что-то я сильно сомневаюсь, что личный ученик Оямы уступит Жан-Клоду на татами. Я бы все-таки поставил на Лундгрена. Этот суровый швед исповедует кёкусинкай, а в нем принято биться предельно жестко, не беря в расчет титулы противника. Но раз Ван Дам так рвется показать себя, то флаг ему в руки. Зал оплачен, пусть парни приезжают сюда и резвятся. Но без меня.
После тренировки Жан Клод провожает нас до отеля. Буквально на входе Вячеслав ловко перехватывает одну из ненормальных фанаток, сидевших в засаде, и довольно жестко блокирует ее. Ох, уж эти птички-мозгоклюйки… то они орут с утра пораньше под окнами, то выслеживают меня по всему городу, а то на шею с разбега из кустов бросаются. Видимо сработал фактор вчерашних эфиров про мерседесы — это после них опять народ попер к Плазе.
— Зачем он с ней так жёстко? — удивленно спрашивает Жан Клод
— Body-blocked — это не жестокость, а необходимая мера предосторожности. Вячеслав — профессиональный бодигард, и он все сделал правильно. Никто же не знает, что она сделает в следующую секунду. А если сталкерша мне лицо ногтями расцарапает? Или кислотой плеснет? Тут никакой блок и нырок не помогут…
— Сталкер? — хмурит лоб бельгиец — что за новое слово?
— От английского слова «stalk» — терпеливо объясняю я ему — в переводе «преследовать», «охотиться». Термин не новый, просто он пока редко используется. Навязчивая идея, о физическом сближении с предметом своего обожания. Но это лишь начало и верхушка айсберга. Дальше в больной голове сталкера происходит классическая эскалация: от слов — к действиям, от дистанции — к близости. А потом может произойти вообще все, что угодно: от бросания с визгом на шею или кражи моих личных вещей, до выстрела в бывшего кумира из пистолета. А могут и ножом пырнуть — кто знает, что в голове у этих ненормальных? И если от ножа еще есть какой-то шанс увернуться, то с огнестрелом вряд ли. Выстрел с близкого расстояния — это практически 100% смерть.
«Как в случае с Джоном Ленноном или с Джанни Версаче» — мысленно добавляю я про себя. А вот Джорджу Харрисону, к счастью, удалось отбиться от фаната с ножом.
— Ну, да… — задумчиво соглашается Жан Клод — Слышал, что в США оружие практически свободно продается, и нарваться здесь на психа — как нечего делать.
Пока он переваривает услышанное, я предлагаю ему сходить в бассейн при нашем отеле, а потом позавтракать вместе. Но бельгиец отказывается, ссылаясь на то, что у него нет с собой плавок, и вообще ему уже нужно ехать в гостиницу. Ну… на нет и суда нет. Мне же проще. Хотя купить шорты для плаванья в одном из бутиков на первом этаже — дело пяти минут.
Прощаемся с ним до вечера, когда у нас назначена встреча и знакомство со съемочной группой «Крепкого орешка».
В холле отеля привычно подхватываю газету со стойки и направляюсь к себе в номер. В лифте бегло пробегаю глазами заголовки статей. В передовице по-прежнему обсуждают происходящее на Ассамблее ООН. А вот ниже… «Невиданная щедрость русского певца!» — гласил заголовок следующей статьи.
— Какого черта?!. — уставился я на свое фото с концерта рядом с фотографией кухни для бездомных. Судорожно пробежал глазами текст. Какой-то гад проболтался журналистам о моем крупном благотворительном взносе для пресвитерианской церкви. И о том, что я даже недавно лично работал на этой кухне, раздавая еду бездомным.
— Этого следовало ожидать… — вздохнул Вячеслав, заглядывая мне через плечо.
Выругавшись еще раз, я сунул газету подмышку и понесся переодеваться. От злости у меня чуть ли не пар из ушей шел! И вместо бассейна я рванул сразу в ресторан, где мы должны были встретиться с Майклом и Энди за завтраком.
— Майкл, ну зачем?!. — я раздраженно бросил газету перед продюсером, мирно пившим свой апельсиновый сок — Просил же не устраивать из этого пошлого шоу!
Удивленный Гор взял газету и пробежал глазами статью. Покачал головой и передал газету заинтригованному Энди Веберу
— Виктор, клянусь, это не я! И точно не мои сотрудники — у нас таких проколов не бывает.
— А кто тогда?!! Все мои давно в Москве чай пьют.
Майкл перевел вопросительный взгляд на Энди, но тот поднял руки в защитном жесте, полностью отрицая свою причастность к утечке информации.
— Значит, тогда болтун в окружении пастора — развел руками Гор — больше некому.
— Или кто-то из бездомных — добавил Вебер — причем, возможно, слили тебя из самых лучших побуждений. А теперь придется давать незапланированное интервью.
— Блин… времени у меня на это совсем нет!
— Но молчание — тоже не выход — возразил Гор — Если промолчим, то журналисты сами такого напридумывают… Лучше уж пусть пишут с твоих слов, а не отсебятину лепят. В этом случае можно будет хотя бы засудить их за откровенное вранье и урон репутации.
— Как говорил старина Франклин: «Стекло, фарфор и репутация легко дают трещину и никогда полностью не восстанавливаются» — заметил Энди — Так что встречаемся с прессой и заставляем их играть по нашим правилам.
— И давайте, устроим интервью… — Гор начал перебирать в голове варианты, пытаясь найти оптимальный.
— … прямо на благотворительной кухне! — заканчиваю я за него — Вот пусть журналисты тоже полюбуются на ужасное состояние этого помещения. Но только не во время раздачи еды! Не нужно унижать человеческое достоинство бездомных и лишать людей остатков самоуважения. К тому же, наверняка, и не все волонтеры захотят попасть в кадр.
— Хорошая идея! — одобрил Энди.