Страница 48 из 83
— Забудьте, Татьяна Львовна, он играет за другую команду — ехидно усмехнулся я.
— В смысле…? — не поняла она.
— Женщины его интересуют исключительно, как… объект для творчества — максимально культурно пояснил я Татьяне его ориентацию — А сердце Армани давно занято мужчиной по имени Серджио. Вон, видите: у окна стоит высокий, лысоватый итальянец в модном костюме?
До Львовой, наконец, дошло, и она мило покраснела — ну, прямо школьница-ромашка! Я еле сдержался, чтобы не заржать в голос. Просветить ее, что ли потом о предпочтениях большинства мужчин — кутюрье? Да и мужчин — моделей тоже. Нет, лучше промолчу… А то нанесу ненароком тяжелую моральную травму милой женщине — как потом она будет с этим жить⁈
Мы уже дошли до дверей, когда за нашими спинами раздался грохот и женский визг
— Стерва! — кричала полураздетая блондинка сидя на полу и потирая ушибленное колено — Видели: она подставила мне подножку, и это не в первый раз!
— Больно надо! — презрительно фыркнула одна из ее товарок, расчесывая перед зеркалом длинные темные волосы. Судя по ее довольному взгляду, точно подставила.
— Ты, гадина, и на подиуме меня специально плечом задела! Все это видели!
— А ты вчера мою сумку спрятала! Я из-за тебя на кастинг опоздала.
— Могла бы и не спешить. Диана Фюрстенберг терпеть не может моделей твоего типа.
— Сама выглядишь, как шлюха!
Скандал быстро набирал обороты, и уже через минуту блондинка с визгом вцепилась в волосы обидчицы.
— Девушки, девушки… прекратите! — попытался утихомирить их растерянный маэстро. Но куда там…! Здесь крепкий вышибала нужен, а не изящный воспитанный итальянец.
Видимо, ссоры между этими моделями вспыхивали уже не первый раз, и у каждой из дерущихся дам была группа поддержки. Их подбадривали криками, но вмешиваться и разнимать этих сцепившихся кошек никто не рисковал — понятно, что в запале может прилететь: когти-то у обеих, дай боже, и царапаются они, как разъяренные фурии! Я бы точно не рискнул — всю морду располосуют, и как потом на сцену выходить?
Нет я, конечно, понимаю, что такие ответственные показы, фэшн съемка, да и вообще, индустрия моды в целом — это одна сплошная нервотрепка. Но человеческое лицо-то зачем терять? Они уже одну пустую стойку снесли, сейчас и до другой доберутся — с нарядами Джорджио! Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы остановить драку, но ничего, кроме небольшого огнетушителя в углу, не вижу. Хватаю его и направляюсь к дамам, с остервенением таскающим друг друга за волосы.
В отличие от советских, американские огнетушители устроены гораздо проще, да и по наклейке понятно, как с ним обращаться. Нажимаю рычаг и направляю пенную струю из раструба прямо на драчуний. Стараясь при этом не попасть на одежду, развешанную на стойках. Обе взвизгивают и, шустро отскакивают в разные стороны.
— Остыли? — спрашиваю я, опустив огнетушитель.
— Ты, что охренел⁈ — орет на меня брюнетка, вытирая пену с лица, и вдруг осекается — Ой! Это же Red Stars!
— Охренела ты, милочка, устраивая здесь свару. Если не заткнешься, повторю.
Видимо выражение моего лица не оставляет сомнений, что за мной не заржавеет.
— Извините! — бормочет девушка, обойдя меня по дуге, выбегает за дверь. А блондинка на всякий случай забивается в угол и испуганно смотрит на меня оттуда.
В помещении стоит гробовая тишина, все замерли, открыв рты. Я же, молча возвращаю огнетушитель на место и лишь потом оборачиваюсь к Джорджио:
— Простите, маэстро, что немного испачкал пол, но иначе они устроили бы здесь погром и испортили вашу коллекцию — извиняюсь я перед итальянцем.
— Ну, ты даешь, Виктор… — качает головой Армани и, кажется, в его голосе сквозит восхищение моим поступком — Спасибо за помощь! И спасибо, что обошлось без бокса!
А он юморист…
— Не за что. Такие скандалистки по-хорошему не понимают, они признают только твердую руку. В следующий раз держите рядом минералку, она тоже хорошо помогает, если вылить ее на горячие головы.
Все, наконец, отмирают и начинают смеяться. Мне же остается только откланяться…
* * *
— Ты куда пропал? — подходит ко мне в холле Анна Винтур, и я сразу знакомлю их со Львовой. Англичанка с интересом разглядывает нашего модельера.
— Общались с Армани, а потом, не поверишь, разнимал драку его моделей! — улыбаюсь я.
— Отличное знакомство — уважительно кивает Анна — Мирабелла вас и с Патриком Демаршелье познакомила? Считай, что теперь двери Vogue, Harper’s Bazaar и GQ для тебя открыты. Condé Nast — самое влиятельное издательство в мире моды. А еще это популярный журнал The New Yorker.
— Хорошо, с четвертой властью нужно дружить — говорю я. В американском варианте поговорки «четвертая власть» звучит, как «четвертое сословие», но сути это не меняет.
Мы немного обсуждаем прошедший показ, потом Анна с загадочным видом вручает мне плотный конверт
— Хотела завтра на концерте отдать, но раз уж случайно встретились здесь…
Засовываю нос в конверт и расплываюсь в довольной улыбке, увидев там приглашения на показ Кельвина Кляйна — 5 октября в шесть вечера. Отлично! И хорошо выспаться успею после концерта, и пообедать днем с Джеки Соренсен.
— Анна, ты чудо! — благодарно целую в щечку Винтур.
— Я знаю! — самодовольно улыбается она и тут же смотрит на часы — Прости, Виктор, но мне пора бежать на следующий показ, уже немного опаздываю. Встретимся завтра после концерта на афтепати.
— Подвести тебя?
— Не стоит. Здесь легко поймать такси.
Прощаемся с Анной и, наконец, покидаем Выставочный зал. Выходим на улицу, вдыхая запахи горячего асфальта, бензина и уличной еды. Нью-Йорк это город, который никогда не спит и, похоже, никогда не перестанет вонять. После чопорного и тихого Вашингтона, «Большое Яблоко» обрушивается на тебя всей своей мощью — громкими звуками, резкими запахами и человеческой суетой. Здесь все куда-то спешат и торопятся жить. Это город больших денег и непомерных амбиций, так что индустрия моды вполне вписывается в этот сумасшедший водоворот.
— Ну, что, Татьяна Львовна, не пора ли нам поехать, пообедать…?