Обсидиановые грёзы

ГЛАВА 23

ЗАРА

Я поворачиваюсь обратно к бару, но Шэдоу и Рэйвен исчезли, а Блэйда нигде не видно. Внутри меня поднимается паника, в груди образуется тугой узел. Сердце бешено колотится, и не могу не задаться вопросом, не является ли всё это частью игры? Хотя где-то в глубине моего живота трепещет страх, другая часть меня, более сильная, более настойчивая, жаждет узнать,

что

будет дальше. Ощущение неизвестности почти опьяняет.

Прежде чем успеваю зациклиться на своём беспокойстве, до моего слуха доносится страстный голос:

— Похоже, тебе не помешает подышать свежим воздухом.

Поворачиваюсь и вижу женщину, встретившую у входа, на её губах под маской играет понимающая улыбка. Её присутствие одновременно успокаивает и нервирует, и я не могу удержаться, чтобы не спросить:

— Ты участвуешь в игре?

Блондинка тихо смеётся, в её голосе слышится веселье, она берёт меня под руку, осторожно уводя с танцпола.

— Я часть «Обсидиана», но нет, это не моя игра. Это игра Блэйда. И хотя Рэйвен и Шэдоу тоже будут участвовать, не сомневайся в том,

кто

здесь главный.

С трудом сглатываю, до меня доходят её слова, пока она ведёт меня мимо уборных. Мои мысли мечутся, пытаясь всё осмыслить.

— Кто ты? — спрашиваю, желая побольше узнать об этой женщине, которая, кажется, чувствует себя так непринуждённо в этом мире, внезапно ставшем для меня таким чужим.

— Виксен, — отвечает она с игривыми нотками в голосе, тон лёгкий, но в нём чувствуется опыт и властность. Она открывает передо мной дверь, показывая дорогу.

Следую за ней на прохладный ночной воздух, внезапная смена температуры – долгожданная передышка от жары и напряжения внутри. Лёгкий ветерок касается моей кожи, успокаивая нервы, хотя бы на мгновение.

— Спасибо, — бормочу я, закрывая глаза и поднимая лицо к небу, пытаясь сосредоточиться среди всего этого хаоса.

Виксен отпускает мою руку, её голос понижается до почти неслышного шёпота, от которого у меня по спине пробегают мурашки:

— Не благодари меня

пока

.

Её слова повисают в воздухе, зловещие и тяжёлые, но, прежде чем успеваю спросить, что она имеет в виду, всё происходит одновременно. Задняя дверь захлопывается, когда девушка возвращается на вечеринку, оставляя меня одну в ночи. Фургон резко останавливается прямо передо мной, его шины визжат по асфальту. Раздвижная дверь резко открывается, и, до того, как я успеваю среагировать, мне на голову надевают мешок, погружая в темноту.

Сильные руки хватают меня и втаскивают внутрь с такой силой, что вдох застревает у меня в горле. Я сопротивляюсь, паника накрывает меня, – пытаюсь вырваться из железной хватки, но это бесполезно. Чьи-то руки обхватывают меня, словно тиски, прижимают к твёрдому телу, когда фургон кренится вперёд, отбрасывая меня назад, на грудь мужчины.

Чувствую его горячее дыхание на своей шее, когда он наклоняется и шепчет, его голос мягкий и дразнящий:

— Помнишь своё стоп-слово?

Могу только кивнуть, страх и адреналин переполняют меня, не давая возможности произнести ни слова. Он смеётся, и от этого звука по мне пробегает дрожь, а затем чувствую, как ещё одна пара рук, грубых и настойчивых, сжимает мои ноги.

— Мне нужны слова, Рэд! — на этот раз его голос звучит более угрожающе, резко прорезая темноту. С трудом сглатываю, заставляя себя говорить, хотя мой голос дрожит:

— Милосердие, — прерывисто бормочу, и это слово едва срывается с моих губ.

Из передней части фургона доносится смех, в голосе водителя слышится веселье.

— Хорошая девочка. Спрашивать больше не буду. Тебе решать, нужно ли его использовать. Понимаешь?

— Да, — мой голос едва слышен из-за бешено колотящегося сердца. Руки отпускают меня, и я слышу безошибочно узнаваемый звук трескающейся ткани, прохладный ночной воздух овевает мою плоть, и я понимаю, что с меня срезают одежду.

Фургон наезжает на ухаб, и меня отбрасывает назад, на колени мужчины, его руки крепко сжимают мои бёдра, прижимая к твёрдому члену сквозь брюки. Он мурлычет мне на ухо, его голос низкий и вкрадчивый, пронизанный мрачными обещаниями:

— Тебе здесь самое место, — его хватка усиливается, горячее дыхание обдаёт мою шею: — Мы так рады, что у нас появилась новая игрушка…

Эти слова заставляют меня содрогнуться, смесь страха и желания скручивается у меня внутри. Я разрываюсь между ужасом от происходящего и трепетом неизвестности, каждый нерв в моём теле напряжён, пока пытаюсь осмыслить то, что происходит вокруг. Фургон мчится сквозь ночь, гул двигателя заглушает хаос в моей голове, но от реальности того, что будет дальше, никуда не деться.