Обсидиановые грёзы

ГЛАВА 13

ЗАРА

Три дня…

Прошло три дня с тех пор, как я в последний раз получила весточку от Блэйда. Тишина оглушает, каждый час, проходящий без ответа, усиливает сомнения, роящиеся в моей голове. Начинаю задаваться вопросами, не отпугнула ли я его? Не была ли вся эта болтовня «без осуждения» просто болтовнёй? Ложью.

Я зашла слишком далеко? Слишком много рассказала? Вопросы терзают меня, безжалостные и недобрые. Что, если он подумает, что я ненормальная? Что, если желания, которые я так долго скрывала, окажутся чересчур тёмными даже для такого, как он?

От этой мысли у меня сжимается грудь, а внизу живота возникает неприятное чувство. Конечно, я спугнула его. Что я за женщина, если хочу того,

чего

хочу?

Чтобы меня использовали трое мужчин.

Эти слова эхом отдаются в моей голове, во мне борются стыд и вызов. Часть меня хочет заползти обратно в свою раковину, притвориться, что я никогда не отправляла это письмо, никогда не раскрывала свою душу. Но другая часть, та, что так отчаянно жаждет чего-то большего, отказывается отступать. Я ничего не могу поделать с тем, чего хочу, и в кои-то веки осмелилась добиться этого.

Но теперь… теперь всё, что у меня осталось, – это тишина и мучительный страх, что я переступила черту, которую не следовало.

— Итак… Ты сделала что-нибудь с визиткой, которую я тебе дала? — спрашивает Лена на следующий день, когда мы обедаем в городе. Её тон беспечен, но в глазах, когда она наблюдает за мной, мелькает любопытство.

Я вздыхаю, ковыряясь в макаронах, лежащих передо мной, и вместо того, чтобы есть, размазываю их по тарелке.

— Ага… сделала. Но с тех пор, как отправила ему свою фантазию, он так и не ответил…

— Он, наверное, просто пытается придумать, как лучше тебе помочь, — беспечно предполагает подруга, пожимая плечами, как будто это самая очевидная вещь в мире. Затем она улыбается, на губах играет ухмылка. — Какова твоя фантазия?

Щёки вспыхивают от смущения, а к шее приливает жар. Я колеблюсь, не зная, стоит ли ей рассказывать. Лена была моей лучшей подругой всю жизнь, и мы делились всем, но сейчас… сейчас всё по-другому.

Что, если она осудит меня?

Заметив мою нерешительность, Лена перегибается через стол и кладёт ладонь мне на плечо.

— Детка… что такое? Не может быть всё настолько плохо. Да ладно, ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно.

Вздыхаю, откладываю вилку и смотрю на неё снизу вверх. В её глазах неподдельная забота, и это заставляет меня чувствовать себя немного менее испуганно, немного более готовой открыться. Но всё равно слова застревают в горле. Как мне объяснить подобное?

— Не знаю, поймёшь ли ты, — мой голос звучит едва громче шёпота. — Это… иное.

— Попробуй, — мягко говорит Лена, ободряюще сжимая мою руку. — Ты моя лучшая подруга. И никакие слова этого не изменят.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить трепещущие внутри нервы.

— Я сказала ему… сказала, что хочу быть не с одним мужчиной, а с несколькими. Одновременно.

Лена не вздрагивает, не отстраняется. Просто слушает, не сводя с меня глаз, давая мне возможность продолжить.

— И… Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Как будто они насилуют меня, используют… Но, чтобы это было

безопасно

. Хочу проснуться на следующий день, зная, что всё было всего лишь фантазией, — слова вырываются из меня, и как только это происходит, я чувствую странную смесь облегчения и уязвимости.

Мгновение Лена просто смотрит на меня, переваривая то, что я сказала. Затем кивает, и лёгкая понимающая улыбка приподнимает уголки её губ.

— Знаешь что? Это вовсе не звучит безумно. Это твоя фантазия, Зара. Нет ничего плохого в том, чтобы попробовать.

— Ты правда не думаешь, что это… странно? — моргаю я, удивлённая её спокойным принятием.

— Нет, — твёрдо говорит она. — У каждого свои извращения. Просто у тебя хватает смелости признать их.

Её слова снимают тяжесть с моих плеч, и я чувствую, как на лице появляется улыбка.

— Спасибо, Лена.

— В любое время, детка, — говорит она, снова берясь за вилку. — И, эй, если он не ответит в ближайшее время, дай мне знать. Мы найдём того,

кто

ответит.

Позже, тем же вечером, когда вхожу в свою квартиру, знакомый звук телефона заставляет моё сердце бешено колотиться. Я бросаю куртку на пол и скидываю ботинки, не обращая внимания на беспорядок. Всё, о чём я могу думать, – это ожидающее меня письмо. Усевшись на диван, я нажимаю на имя Блэйда в своём почтовом ящике.

Его послание прямое, методичное – именно то, чего я и должна была ожидать, но тем не менее, оно вызывает у меня трепет.

У меня перехватывает дыхание, когда читаю эти слова. Моё тело реагирует на строгий, но, несомненно, эротичный тон послания. Блэйд скрупулёзен, ничего не оставляет на волю случая, и это только усиливает чувство безопасности. Он

контролирует

ситуацию, но я по-прежнему

командую

.

Закончив читать, нажимаю на вложение, и экран заполняют две фотографии. Мой пульс учащается, когда я рассматриваю их. Мужчины в отличной физической форме, как и у Блэйда их тела рельефны и подтянуты. Шэдоу, как и следует из его имени, мрачный и загадочный, полоска тёмных волос так и манит взгляд вниз. Рэйвен, напротив, бледен, его кожа покрыта замысловатыми татуировками. На обоих ничего нет, кроме брюк с низкой посадкой, их лиц не видно, но их тела почти не оставляют простора для воображения.

— Охуеть, — бормочу себе под нос, чувствуя прилив жара между ног. Я возбуждаюсь от одного взгляда на них, хотя и не вижу их лиц. В анонимности, таинственности есть что-то такое, что усиливает предвкушение.

С трудом сглатываю, перечитывая письмо ещё раз, обдумывая каждый пункт. Он даёт мне контроль, но в то же время предлагает забрать его. Идея сюрприза, пустить всё на самотёк – заманчива. Но также заманчива и идея знать каждую деталь, создавая идеальную фантазию.