Страница 58 из 116
— Сейчас придем ко мне, — как бы убаюкивала его Наденька своим ласковым голосом, — я тебя напою крепким кофейком.
«Кофе так кофе, — равнодушно думал Захар. — Быстро же она взялась прибрать меня к рукам…»
И здесь его будто с ног до головы окатило ледяной водой. «Да ведь это все уже было, было!.. Нет ничего такого, чего бы не знал. Те же самые женские уловки. Тогда зачем же ты, Захар Ледорубов, делаешь вид, будто ничего не замечаешь?.. А вот Семен честнее жил, ни перед кем не лукавил, не притворялся, не пытался казаться лучше, чем есть».
— Пора бы, как полагается, махнуть по рюмашке за прекрасных дам, — предложил Саша.
— Нет, Сашок, — возразил Ледорубов. — Мы выпьем за другое, только вдвоем с тобой и молча. Думаю, что в Семеновой деревеньке сегодня по русскому обычаю тоже «сорок ден» отмечают. Так уж повелось. И пускай дамы простят нам эту маленькую бестактность.
— Как это без нас?! — с деланным возмущением воскликнула Зоенька.
— Да-да! Как это, как это? — затараторила и ее подруга.
— Не надо, девочки, — вдруг посерьезнев, тихо произнес Саша. — Это дело у нас глубоко личное. Да и что вам за интерес пить за то, что, слава богу, пока еще вас не трогает?..
Махнув рукой, он наполнил коньяком два фужера, выплеснув перед этим из них на пол остатки шампанского.
Скорее почувствовав, чем поняв значимость происходящего, женщины умолкли.
Офицеры стоя выпили.
Молчание за столом затянулось.
— Мальчики, может, еще потанцуем? — с наигранной веселостью предложила Зоенька.
— Танцуйте, девочки, без нас, — выдал Саша и снова потянулся к бутылке.
— А ревновать не будешь? — Зоенька прищурилась.
— Не до вас, лапушки, — страдальчески поморщившись, он глотнул коньяку.
— Захар, скажите ему, — заволновалась Наденька. — Его же развезло.
Но Ледорубов, занятый своими невеселыми мыслями, будто ничего не слышал и не видел.
— Какая муха укусила тебя, скиталец морей? — не унималась Зоенька. — Как ты разговариваешь с дамами?
— Да идите вы!.. — бешено зыркнув глазами, Саша грохнул кулаком по столу.
Подруг будто ветром сдуло.
— Тебе и вправду хватит, — как бы очнувшись, сказал Ледорубов.
— Прости, старшой. Испортил я по дурости весь вечер.
Ледорубов на это лишь ухмыльнулся:
— Оно и к лучшему. Зоеньки, Наденьки… Что нам в них? Момент в жизни. Нелюбимы они, не нужны…
— Эх, горе не зальешь коньяком, а бабы тем более тут ни к чему. Ведь какой человек был! Вечная тебе память, наш дорогой командир… — Уткнувшись лицом в Захарово плечо, Саша всхлипнул.
Ледорубов не успокаивал его. Просто по-мужски доверчиво обнял, притянув к себе. Почувствовал, как и у самого запершило в горле.
…На корабль вернулись затемно. Захар поддерживал неуверенно ступавшего механика.
Стоявший у трапа Лещихин сделал вид, что не заметил ничего особенного. И даже как-то деликатно отступил в тень.
Ледорубов молча отдал вахтенному честь.
— Лещихин, а Лещихин, — негромко, но властно позвал механик.
Тот немного подался вперед.
— Скажи, моряк, ты любил Семена Ильича?
— Кто ж его не любил? — глухо отозвался Лещихин.
— Тогда все поймешь. И такое, брат, случается…
— Да уж как не понять? То человек был…