Страница 5 из 50
Глава 5
Ангелина
— Мама, ты долго меня рожала? — интересуюсь я.
— Ой, вспомнила! — смеется. — Двенадцать часов рожала и сутки ждала, пока папка твой просохнет. Гужбанить он пошел с приятелями.. Да так, что в другом городе оказался, под окнами чужого роддома и горланил там: «Люба, я тебя люблю! Люба, ты подарила мне ангела!» Вот поэтому ты и Ангелина.
— Да я не о том же, ма, — вздыхаю.
Наверное, я тоже хочу так любить. Или не хочу.
Не хочу после расставания жить так, чтобы в каждом вопросе о прошлом искать тень любимого и находить ее. Это же просто невозможно: я о ней спрашиваю, о ней самой, но она все переводит в плоскость любви к ушедшему человеку, вспоминая о нем.
Поэтому мне так сложно было после гибели отца и брата: я вынуждена была стать мамочкой для своей мамы и поддерживать ее. Психолог, с которым я работала, сказал, что чаще всего лишний вес — это защита, проявление желания отрастить броню, укрыться за ней от травмирующих событий. Если все так, то я отращивала броню за двоих, пока мама горевала, а потом она окуклилась из бездны своего горя и стала поддержкой для меня, просто лучиком света в беспросветном колодце тьмы, куда я свалилась на самое дно жалости и презрения к себе.
Мы вместе ходили на спорт и танцы.. Потому что больше никто не мог вынести моего нытья и нежелания делать хоть что-то.
Будто месть, выкидыш и развод выпили из меня все силы, и больше ничего не осталось ни для кого и, в первую очередь, для самой себя...
— Танька твоя родила. Вес, рост?
— Пятьдесят три, четыре семьсот пятьдесят восемь, — озвучиваю цифры, сакральные для каждого родителя. — Артур помчался набивать татушку.
— И как?
— Набил, — киваю. — Такой дурак, мне тоже предложил! Говорит, мы вместе рожали.. Танька узнает, в шоке будет. Она там, бедная, порвалась, четыре шва на промежности, но рожал, по словам Артура, именно он, и я — рядышком.. Представь!
— Будь снисходительнее. Мужчины слабы во всем, что касается деток и деторождения. Есть теория, мол, женщины завидуют отсутствию мужского фаллоса. Тогда должна быть теория, что мужчины завидуют невозможности родить жизнь.. Это им недоступно. Поэтому они так слабы и нервозны во всем, что касается темы деток и беременности. Некоторым настолько страшно, что они даже не хотят и на краешек погружаться в это.
— Или им просто плевать. Не все же трусы. Есть еще тунеядцы, бараны, слепцы, мудаки и просто.. отъявленные эгоисты.
— Так.. — мама задумывается. — Ты кое-кого встретила?
— Нет, — отвечаю поспешно.
— Встретила.
— Да нет же..
— Встретила! Козел. Обе ноги ему переломать и отстрелить все, что выше колен болтается! — бранится. — Был бы жив Коля с Темой, они бы так и поступили. Вывезли в лес и.. Все! Нет больше Толика.
Боюсь, именно так бы и поступили два бравых охотника — отец и сын. Они возвращались с охоты, когда попали в аварию.
— Ты же помнишь все, о чем говорили вы на сессиях?
— Разумеется.
— Надо бы повторить, — тянется к телефону. — Тамара Федоровна творит чудеса. Пусть немного приведет тебя в чувства..
— Мама, не стоит.
— Стоит, — отрезает. — Я знаю, этот кобель.. стал лишь краше и все у него на мази. Вот только.. — хрустит костяшками пальцев. — Империя и счастье, построенные на костях, однажды падут, как Вавилонская башня.
— Мама, ты меня пугаешь! Откуда ты.. Вообще, в курсе, как там Толик поживает?
Я по-настоящему горжусь нами с мамой. После всех событий мы продолжаем жить, не разменивая себя на прозябание в горе и жалости. Живем полно, путешествуем и ходим в театр, выбирая новый стик помады, спорим, стоит ли привязывать его к цвету лака для ногтей или нет?
На мой вопрос, мама просто отвечает:
— Следила, — и что-то листает в своем телефоне.
Если окажется, что мама завела на моего бывшего отдельный файлик, куда записывала все-все о нем, я буду в шоке..
— Зачем?! — спрашиваю оторопело. — Сама же мне говорила: плюнь, переступи через какашку и иди дальше!
Мама гладит меня по щеке со словами:
— Вот ты и переступила, молодец. А моя забота — следить, чтобы какашка случайно не оказалась у тебя на пути. Надо же.. Проглядела! — говорит с досадой. — Я следила за этим ничтожеством, потому что считаю — предупрежден, значит, вооружен. Не стоит недооценивать врага и нужно быть в курсе всей его жизни.. Всей! — подчеркивает мама.
Не хочу ничего знать.
Слушать тоже.
Вообще о нем думать не хочу.
Впрочем, не думать о поцелуе с ним тоже не получается.
Как и об обещании, оставленном напоследок: еще увидимся, Красавина!
Кажется, это было самым глупым моим решением в жизни — оставить фамилию после развода. Ой, не помню, какие мысли у меня были в тот момент. Явно, глупые.
— Главное, чтобы ему не захотелось взять реванш, Ангелочек.
— Что-что?
— Реванш!
Мама встает из-за стола и отходит к окну, вытаскивает сигаретную пачку, припрятанную сбоку микроволновки. После смерти мужа она начала курить его любимые сигареты и ничего с этим не поделать. Такая маленькая, красивая женщина и такие толстые, вонючие сигареты..
Открывается форточка, щелкает зажигалка.
Мама делает тягу и добавляет:
— Обгадившись в одном, мужчины не копаются в причинах, подобно женщинам. О нет, они рвут когти в другом. Ты подставила Красавину подножку, он хлопнул дверью и.. что? Оставшись на улице, империю построил. Маленькую, личную, но.. империю. Сейчас же у него раздрай. На личном..
— Я в ах.. ахтунге, мама! Ты и за его личной жизнью следила?!
— Разумеется, — еще раз затягивается. — У него была вереница баб, что немудрено с его внешностью, деньгами и жизненной позицией.. Кстати, ни одной рыжей, — смеется. — Ничего серьезного после брака с тобой и вот.. недавно помолвка случилась. Но сорвалась. Позорным и болезненным для него образом..
— Это как?
Ой, не слушай маму.. Не слушай, Гелечка.
У мамы тоже, своего рода, замещение эмоций сработало. Она считает себя виновной, что в какой-то момент я стала для нее жилеткой, и она упустила появление в моей жизни мудака, который едва не довел меня до ручки, и теперь решила, что будет на страже моего счастья, как цербер.. Мда...