Страница 47 из 50
Глава 30
Анастасия
Позднее
— Мам, к тебе можно?
— Ты уже вошла, — отвечаю из-под одеяла.
— Ага. Протиснулась..
Ангелина скользнула в комнату.
— Шторы открыть?
— Не стоит. Пусть так будет. И я хочу побыть одна.
— Да, я понимаю.
— Нет! Ничего ты не понимаешь! — срываюсь на злой, противный шепот, больше похожий на свист змеи. — Позорище.. Ненавижу..
— Мам.. Ты.. В шоке.. Мы все в шоке.. Иван — тоже.
— Ага. Пиздабол, — не сдержалась. — Господи, как курить хочется..
Смотрю на фото, стоящее на тумбе. Я и погибший муж. На нашей свадьбе..
Стыдно.
Медленно опускаю портрет фотографией вниз.
Это какой-то кошмар, сюр... Пожалуйста, пусть я проснусь..
Ангелина гладит меня по плечам, обняв крепко.
— Все пройдет. Мы справимся.
— Угу.. Пройдет.. Там уже пол можно определить.. Конечно, пройдет! И выйдет.. Если не замрет, естественно! — всхлипываю.
— Прекрати, ты что такое говоришь? Какой, нафиг, если не замрет?
— Мне сорок семь, девочка моя.
— Сорок шесть.
— Мне без трех месяцев сорок семь! — исправляю я. — Даже под сорок лет беременеть и рожать рисков — херова гора, а в моем возрасте.. Я пила вино, Геля, я курила сигареты. Я суши, блин, ела! Острое! Копченое! Ни в чем себе не отказывала.. Растяжку делала и пресс качала.. Это кошмар..
— Ты в прекрасной форме, это заметно..
— У меня климакс. Я не должна была забеременеть. Тем более, от этого.. Мне стыдно. Меня соседи засмеют.. Родственники Коли сожгут меня живьем. Я уеду..
— Мам, куда?!
— Туда, где меня никто не знает. Подальше. В.. В Красноярск!
— Боже, почему в Красноярск-то? А чего не в Мурманск... В Воркуту какую-нибудь! Или сразу.. на Камчатку махни! — Ангелина как будто злится. — Мама, это детский сад! Ты меня отговаривала.. А сама..
— Это другое. Ты молодая, тебе и тридцати нет, а я — женщина, которая уже может быть бабушкой! Но никак не мамой..
— Иван тоже в шоке.
— Ну да.. Ну да..
— Хочет поговорить.
— Он все еще здесь?! — злюсь. — Пусть выметается! Немедленно!
— Но, мама..
— Никаких, мама. Никаких разговоров..
— Ма...
Я резко откидываю одеяло в сторону и встаю. Новость, что это подлое брехло все еще отравляет мою квартиру своим мерзким духом, придает мне сил и решимости.
Встав, я вылетаю из комнаты. На кухне мужики собрали себе поляну: закуски, водка.. Иван сидит, понурый, и что-то разъясняет, говоря по телефону. Толик задумчиво бренчит на гитаре..
На гитаре моего Коли.
Взял без спроса?!
— Положи гитару на место, ты.. Зять, нехрен взять. Я тебя.. в зятья не одобряю, так и знай. А ты.. Вообще нахрен пошел! — показываю пальцем на дверь. — Оба. На хрен. Свалили!
— Насть, послушай. Я тут про врача этого.. который.. то самое.. — сбивчиво начинает Иван.
— Мне плевать! Оба. Свалили. Или я вызову полицию.
— Настя, да ты послушай же.. — пьяно смотрит мне в лицо Иван.
Выжрали уже половину пузыря! Горькой шары залили.. Пьяным море по колено! И я не собираюсь слушать, что они пьяно будут молоть.
— Свалили. Оба. ОБА, я сказала!
— Блин, ма.. — выдыхает разочарованно Ангелина.
— Вань, пошли, — мигом поднимается Толик.
— Но я..
— Пошли, кому сказал!
Ваня долговязый, но Толик сейчас хватает его за шиворот, как котенка, и выводит, успев прихватить водку.
— Ко мне поехали..
Обуваются. Выходят.
Слышу, как в коридоре дочка прощается со своим козлом, которого простила и с которым у нее снова бурный роман.
Прощания, сладкие шепотки, поцелуи..
Я прибираю со стола, просто швыряю все в мусорное ведро и завязываю пакет.
Потом иду в душ и спать.
Дочь стучит, а мне так плохо, что даже нет сил говорить с ней.
— Мам.. Тебе страшно и обидно.. Я помню, как ты говорила мне, мол, когда самой обидно, хочется обидеть всех в ответ. Ты всегда призывала меня не спешить, подумать.. А сама? Выходит, советовать кому-то легче, чем следовать своим же советам! Потому что сейчас ты зря всех обидела. Ладно, Иван. У вас с ним куча недомолвок друг перед другом, было бы неплохо вам остыть и поговорить открыто! Но моего Толю ты сейчас тоже за компанию обидела. Причем, незаслуженно.. — вздыхает Ангелина, опустив на тумбу черно-белый снимок. — Мы хотели сказать, что решили пожениться. И что ты станешь.. бабушкой, мам.
Бабушкой. Мамой..
Мамой-бабушкой?!
Эта новость, что, меня обрадовать должна..
Я в шоке..
Ангелина тихо выходит.
По-хорошему, она должна уехать. Следом за своим.. Но я знаю, что она останется, чтобы присматривать за мной. Даже если я буду кричать, чтобы и она ушла. От злости, страха и шока..
* * *
«Мне пиздец как обидно что тебе жалко что аборт блять поздно» — приходит на телефон сообщение от Ивана.
С ошибками.
Без знаков препинания.
Вот и моя беременность — это тоже ошибка, которую слишком поздно стирать и прятать тоже не выйдет!
* * *
Иван
На следующий день
— Ты совсем раскис, приятель. Заканчивай.
— Тебе не понять, — едва подняв голову, опускаю ее на руки.
Сначала мы поехали к Толику, потом — ко мне, здесь и остались с ночевкой.
— Я понимаю одно: в прошлом тебе с твоей девушкой попался врач-дилетант. Вот и все.. Мало того, он вам отношения и жизнь испоганил, так еще и судя по тому, что ты о нем вычитал, он и другим немало жизней исковеркал.
Да, Толик прав.
Я ведь бросился искать. Почему-то сразу Насте поверил, что она от меня беременна.
То есть, как только шок прошел, так и поверил.
Слишком уж честной была ее истерика, яркой, мощной.
Такое не отыграешь, не-а.. Ни одна голливудская актриса так не исполнит!
Потом я бросился искать, сука, того лепилу из прошлого.
Я же лечился. У него же.. В то время он считался.. приближенным к одним из лучших. Лечился-лечился.. Но получил приговор, который судя по анализам, подтвердился.
Сейчас-то выясняется, что у меня с той девушкой просто была несовместимость. И лечить нас было бесполезно..
А тогда.. Тогда все, у меня забрало опустилось, и я закрыл для себя вопрос раз и навсегда.
Опрометчиво? Разумеется.
Легкомысленно не провериться еще раз и еще раз?
Да в жопу все.
Мужчины в этом плане гораздо более хрупкие существа и ломкие, как хрусталь. Новость о половом бессилии, о мужском бесплодии для нас — все равно, что быть стертым в вечности. Чувствуешь себя тенью, ветошью. Бля.. Ничем, просто пустым местом. И нарочно выбираешь путь, по которому больше никогда не столкнешься с жестокой правдой собственной никчемности..