Страница 15 из 29
Дождевая вода — "пришлая", использование ее целиком зависит от деятельности человека, и именно поэтому она в гораздо большей мере, чем вода почвенная или проточная, составляет объект права, подчинена юридическим правилам общежития — тому, что римляне называли "jus". Правила же эти лишь в своем верхнем, позднем слое отражают отношения взаимно обособленных личностей, в нижнем, более глубоком слое они отражают нормы общинного существования. В установлениях, регулировавших в Риме использование колодезной и особенно водопроводной воды, то есть тоже воды добытой, появившейся, "пришлой", обнаруживаются те же принципы: с одной стороны, учет чисто личных интересов, с другой — живое влияние общинных традиций, в результате их взаимодействия — противоречивое единство fas и jus. Именно в этих принципах находят себе объяснение выглядящие столь нелогично и странно особенности римского водоснабжения — громоздкость его технического устройства, его правовой статус, принципиальная неэкономность.
Существование при каждом castellum'e друг от друга независимых водопроводных сетей объяснялось тем, что сама поступавшая в castellum вода была, так сказать, водой разных иерархических уровней и имела три совершенно разных назначения: "именем Цезаря", "для частных лиц", "на общественные нужды". Вода, распределявшаяся "именем Цезаря", шла только в публичные бани, в большие парадные бассейны и нимфеи, во все сооружения, подаренные населению императорами и служившие для удовольствия публики и украшения города. В италийских и провинциальных городах эта вода имела то же назначение, хотя, по-видимому, так не называлась. Вторая система труб подавала воду только в частные дома. Вода "на общественные нужды" шла в казармы, для общественных работ, в уличные водоразборные колонки и на местные культы.
Неравноценность этих трех видов использования воды выражалась в самой технике водораспределения. В камере castellum'a поступавшая вода сразу делилась на три рукава, устроенных так, что при нормальном, среднем поступлении они были заполнены все три, но стоило уровню упасть, как это сказывалось на дебите в обоих крайних каналах — "именем Цезаря", "для частных лиц"; дебит же среднего, "на общественные нужды", оставался неизменным. Точно так же и при чрезмерном увеличении объема поступавшей воды весь излишек сливался только в средний канал. Смысл устройства заключался в том, чтобы обеспечивать во всех случаях только и именно жизнедеятельность города как целого в тех ее проявлениях, которые к I в. во многом утратили свое былое значение, но некогда составляли основу существования общины — оборону, общественное строительство, удовлетворение нужд околотка.
Некогда вся водопроводная вода предназначалась только и исключительно для общественных нужд в указанном выше смысле этого слова, и еще в конце I в. н. э. Фронтин писал об этой системе как всем памятной, достойной и правильной. В согласии с ней частным лицам вообще разрешалось пользоваться лишь той водой, которая переливалась за края уличного бассейна или фонтана, то есть оставшейся сверх неприкосновенного и постоянно возобновляемого водного запаса общины. Комфорт и роскошь общедоступных портиков, форумов, терм, обеспечение водой семейной кухни или перистиля в особняке играли в практической, сегодняшней жизни римлян I–II вв. несравненно большую роль. Но в подсознании народа еще сохранялась уверенность в том, что все это — излишество и баловство и только выживание общины составляет смысл жизни. И хотя такая уверенность почти не опиралась уже на актуальный опыт, хозяйственный, политический или идеологический, именно эта генетическая память определяла распределение поступавшей в город воды. Сохранявшейся установкой на то, что в принципе и в идеале вся вода принадлежит общине как целому и составляет условие ее выживания, объяснялись, во-первых, возложение ответственности за доставку и распределение воды на высших магистратов города, во-вторых, сохранение и рост уличного водоразбора и, в-третьих, особые условия включения частных домов в систему общественного водоснабжения.
40. Термы Диоклетиана в Риме. 302 г.
42. Термы в Бате в Англии
43. Термы Диоклетиана. Главный зал тепидария, в 1563 г. превращенный Микеланджело в церковь Санта Мариа деи Анджели
Управление римским водоснабжением — явление для древнего мира исключительное. В государствах Востока вода составляла предмет государственных забот в той мере, в какой она была необходима для общественного производства, в частности для земледелия. За высшей администрацией здесь сохранялось управление лишь главными каналами: отводными каналами ведали местные общины, а за правильное использование их воды отвечали отдельные общинники. Сохранившиеся тексты законов показывают, что и в Ассирии и в Вавилоне II тысячелетия до н. э.[103] отношения между общинниками при использовании воды строились на юридической основе, а не на представлениях о солидарности общины, моральной ответственности и т. п. Сведений о том, чтобы правители государства занимались водоснабжением городов с целью обеспечить их эстетическое оформление и комфорт, мало[104].
На ту же в основном производственную ориентацию водоснабжения и на очень далеко зашедшее разложение общинных отношений в области использования воды указывает и древнегреческий материал, прежде всего эпиграфический[105]. В сельской местности вода, как почвенная, так и водопроводная, образовывала неотъемлемую принадлежность земельного участка и как таковая входила в частную собственность его владельца. При некоторых пережиточных ограничениях частной собственности основой использования воды оставалась здесь именно она. Широко распространена была продажа воды, в которой участвовали даже храмы; правовые отношения между арендатором общинной земли и общиной строились на том, что он обязан предоставить колодец на своем участке в общее пользование (а не на том, что он допускается к общественным колодцам); загрязнение водных устройств рассматривалось как нарушение общественной гигиены, а не как святотатство.