Страница 99 из 101
После поездки, утомлённые, вернулись к себе. Я сразу занял ванную, после поездки по городу всегда смывал с себя пыль и пот. Пашка не торопился, только руки помыл.
За чаем спросил полного впечатлений друга:
- Паша, ты как, домой или погостишь?
- Я бы с удовольствием, - ответил Пашка, - с тобой бы остался, хоть навсегда! Но там меня ждёт бабушка, сам видел, звонила, не выдержала.
К счастью, бабушка и девочка Валя не всё видели в наших приключениях. Что интересного, постоянно смотреть на экран? Саша даже не отключала трансляцию, когда мы в туалет и в ванную ходили. Просто я забыл о том, что идёт постоянная трансляция!
- С удовольствием отвёз бы тебя! – сказал я. – К сожалению, сам знаешь, теперь буду волноваться на дороге, и обязательно попадусь.
- Понимаю, - помрачнел мальчик, - значит, на автобус?
- Спрошу отца, - кивнул я. Автобус сейчас не ходит в Южно-Морской, присоединили же к городу, теперь только в Находку или в Душкино выходить, ждать пригородного автобуса, а Пашку считают ребёнком, опасаются одного отправлять.
Я в 10 лет один ездил в Душкино к другу, даже заночевал там, потому что последнего автобуса не было, волновался больше родителей, а в 12 лет, вообще один жил полгода, в бараке без замка на двери, только крючок изнутри. Сам колол дрова, носил воду и готовил себе на дровяной печи обед.
А сейчас до 18 ребёнок, без мамы на море не пускают!
Да что там! Племянник в 10 лет ко мне во Владивосток один приезжал, и назад уехал!
Прошли те годы, когда дети не пропадали. За 20 лет, с 60-х по 80-е только двое пропали, утонули в озере. Такой был отчёт милиции, запомнился мне. А при мне за всё детство лишь одна девочка утонула на нашем пляже.
Решив все проблемы оставить папе, убрали за собой на кухне и пошли играть.
Кстати, ёлка так и осталась подпирать потолок, вызвав восторг у мальчика. Вчера я не заметил, как сияли его глаза, не до того было, сегодня сам порадовался за друга.
Возле ёлки ещё оставались игрушки, не все разобрали, поиграли с Пашкой, стреляя друг в друга шариками, звонко хохотали, потом в хоккей рубились, пока не устали.
Посмотрели телевизор, такой Пашка ещё не видел, если не был в ТЦ, конечно, предложил ему на компьютере поиграть, но друг отказался, сказал, наигрался уже, на Ленкином.
День закончился вечером совсем незаметно, всё же есть различие между тем, как в одиночестве сидишь, и когда с другом, можно сказать, любимым другом. С ним не скучно, даже когда молчим.
К моему удивлению, он тоже, как и я, любил читать, только скрывал это от своих друзей, считал это пережитком прошлого, боялся ботаном прослыть.
Иван задерживался, видимо, проблемы оказались гораздо сложнее, чем ожидалось.
Не дождавшись, поужинали и легли спать.
Папа пришёл утром, когда не только я, Пашка поднялся, и мы завтракали на кухне яичницей.
- Привет, пацаны! – улыбнулся он нам, проходя. – Есть, что съесть?
- Да, сейчас пожарю! – засуетился я. – Лучше ведь, когда горячее! – Папа не стал отговаривать, предложить сначала доесть, сел на своё место, дождался своей порции, только тогда заговорил.
- Твоего друга может отвезти мой шофёр, - предложил он, - может даже отогнать твою машинку, всё равно здесь не сможешь на ней ездить, попадёшься, рано или поздно.
- А вы ему доверяете? – осторожно спросил я.
- Никому я теперь не доверяю! – резко ответил отец. – Но сам не могу отвезти, слишком всё закрутилось!
- Подтвердилось? – спросил я, опуская то, что предупреждал его заранее.
- Да, - кивнул папа, - к сожалению, ты был прав. Но Василий испытанный человек, водителей с улицы не берут, сам понимаешь, от них зависит жизнь того, у кого он работает. Или у тебя есть варианты?
- Автобусом? До Душкино, а там 22-е часто ходят.
- Вариант, - согласился отец, - а машина? Так и будет здесь стоять? У меня уже спрашивали, чья машина тут стоит, ответил, что сына. Сам знаешь, места у нас мало.
- А если мне с Пашкой съездить? А потом с Василием обратно? – Пашка фыркнул.
- Ты меня за кого принимаешь? – сердито спросил он. – За ребёнка? Я и сам могу доехать спокойно!
- Вот видишь! – невесело рассмеялся папа.
- Если бы Сашка остался со мной, - мечтательно произнёс мой друг, - тогда, конечно!
- Может, так лучше было бы, - согласился Иван, - только согласится ли Сашка? Здесь его мама, Ленка, вот, Женька. Оставишь их, поедешь? Со школой решу.
- Мама Женьки не разрешает нам дружить, - почему-то привёл я аргумент, будто мама с Ленкой не главное.
- Софья Евгеньевна очень благодарна тебе, - ответил отец, - готова на тебя молиться, когда я передал ей вещи сына и рассказал, как вы искали Женю, с риском для жизни. Это надо же! Зимой, пацаны двенадцати лет, за 150 километров, сели за руль и помчались, выручать товарища! Я не знаю, сам решился бы или нет? – покачал он головой.
- К Женьке можно уже? – спросил я нетерпеливо.
- Спит ещё твой Женька, - ответил отец, доедая яичницу из четырёх яиц с колбасой и принимаясь за кофе. Варить я не стал, поставил ему растворимый. – Когда проснётся, Софья позвонит. Но у следователя к тебе будут вопросы!
- Я несовершеннолетний! – буркнул я. – Только с родителями.
- Ничего, найдут тебе защитника! Та же Софья Евгеньевна подойдёт?
- Думаю, ей не всё стоит знать.
- Она мать! – жёстко прихлопнул ладонью по столу Иван. – Ей всё можно и надо знать!
- Хорошо, - прошептал я.
- Вот и замечательно. Я, с вашего позволения, лягу спать, а вы идите гулять, не сидите дома, а то шуметь будете, знаю я вас!
- А…
- Их всех взяли. В изоляторе сейчас! А то не выпустил бы вас из дома!
Переглянувшись, мы с Пашкой побежали переодеваться, забыв убрать со стола. Папа не стал нас возвращать, сам всё отправил в посудомоечную машину.
Мы с Пашкой опять замечательно погуляли. Когда ты подросток, всё интересно, я даже сам себе удивился, что начал разделять Пашкины восторги по поводу мелочей, которые давно не замечал. Зашли в несколько магазинов, ТЦ посетили с детскими «уголками», занимающими почти половину этажа, пообедали в кафе, дома ничего не осталось, готовить лень, купим колбасы и пельменей, хлеба не забыть, вот и сыты будем. Если плотная еда не полезет, можно бульон сварить, легко!
Дома не стали шуметь, играли в моей комнате, на ужин сварили суп-лапшу, папу тоже надо кормить, не только бутербродами!
Спали обнявшись, понимая, что скоро расстанемся опять надолго.
А утром пришёл Василий и увёз моего лучшего друга, теперь я говорю уже без иронии «лучший друг», на моей машинке, домой.
Я опять остался один. Но не долго. Скоро мне позвонила Софья Евгеньевна, и сказала, что Женя проснулся и чувствует себя хорошо.
С радостью я прибежал в больницу, где оделся в разовый халат и бахилы, нашёл палату, где лежал Женя, вошёл.
Возле кровати сидела мама мальчика, увидев меня, поздоровалась и вышла:
- Поговорите, мальчики! – улыбнулась на прощанье. Пока любезничали с мамой, Женька спрятался под одеялом.
Потом из-по края одеяла появились сияющие глаза, и наконец вылезла улыбающаяся во весь рот Женькина мордашка, протянул ко мне тощие ручки, и я обнял мальчика, который вдруг заплакал.
- Жень, ты чего? – шептал я ему на маленькое ушко, а сердце сжималось от жалости и боли.
- Саша, я так виноват перед тобой! Поверил, что так будет лучше, и вон, что получилось!
- Ничего страшного, Женёк! Ты жив, и это главное!
- Ты ничего не понимаешь! – Женька снова заплакал. – Меня насиловали, теперь я грязная шлюха! Тебе противно со мной обниматься! – от Женьки пахло не совсем приятно, больницей и ещё чем-то, может, почувствовал отторжение.