Страница 89 из 97
- Вообще, в трусах спать вредно, - заметил я, - резинка пережимает вены, плохо снабжается нижняя часть тела кровью.
- Ты ещё маленький, - подвёл итог Пашка, - а мне уже тринадцать! Скоро четырнадцать будет! А тебе? Видно, что меньше.
- Да! – вспомнил я. – Двенадцать. Меня там приняли в гимназию с условием, что я в шестой класс пойду…
- Что?! – подскочил Пашка. – И ты согласился?!
- А у меня никто не спрашивал, - ответил я, - отец записывал. Гимназия рядом с нашим домом, Ленка там учится, в седьмом классе. Её одноклассники даже не смотрят на меня, мелкий для них…
- Вот видишь! – и вернулся к наболевшему. – У меня уже поллюция была! Я так испугался, сначала!
- Поэтому к врачу ходил? – подавил я усмешку.
- Ну да… Не только поэтому. Яички опухать стали. Но потом опять маленькими стали, - Пашка вдруг снял надоевшие трусы:
- Фух, как хорошо голеньким! С тобой хорошо, успокоился! – мы снова обнялись.
- А у тебя как? – продолжал расспрашивать созревающий мальчик.
- Ничего пока нет. А утренний стоячок есть. Пойду, пописаю, и всё, - Пашка даже вздохнул, позавидовав.
- Ещё летом было так же, даже утром редко вставал, а сейчас, замучился! Чуть что, сразу торчит! Даже на физкультуре, неудобно, сквозь трусы видно…
Я не стал рассказывать более углублённо, пусть сам читает. Правда, в библиотеке вряд ли найдёт книжку «Мальчик. Юноша. Мужчина». В книжном, не знаю, могут не продать ребёнку, а в интернете тоже платно.
Ладно, если опять заведёт разговор, что-нибудь расскажу.
Интересно, а это моё новое тело повзрослеет или так и будет откатываться к двенадцати годам? Я и так почти старичок в маленьком теле, а если ещё взрослеть не буду?
Пожилые у нас считаются с 70-ти лет, так что, я ещё молодой мальчик! Не успев додумать мысль, заснул.
Утром нас никто не будил, и я проснулся, когда в комнате уже стало светло. Зимой солнце уходит в тёплые страны, так что рассвет наступает после восьми.
Встав на ножки, потянулся, думая, что сначала сделать, зарядку или туалет, а Пашка завернулся в одеяло и дальше принялся спать, сладко посапывая. Я даже хотел присоединиться к нему, но давление в животе заставило передумать.
Выглянув из комнаты, понял, что бабушка уже готовит на кухне нам завтрак, так что, отправился по знакомому утреннему пути, тем более, нужные каморки были рядом с нашей комнатой.
Потом, обнаглев, начал делать упражнения в холле, вспомнив, что совсем недавно не стеснялся бабушки. В холле стояла ёлка, но не посередине, а приткнулась к стенке, чтобы не мешать.
Бабушка иногда выходила из кухни, потом на двор, одобрительно поглядывала на меня.
- А Пашка где? – спросила она однажды.
- Спит, - ответил я, пыхтя.
- Почему с тобой не занимается?
- Он и так сильный. Мне восстанавливаться надо, часто болею, - ответил я, выпрямляясь. Когда-то в жарких странах мальчикам до десяти-двенадцати лет не разрешалось одеваться, цивилизация испортила людей, сделав естественное стыдным, а если помните, то стыдиться научил дьявол. Потом удивляются, что случилось с демографией…
Но это я так, к слову, перестал я стесняться бабушки, да чего стесняться? Почти не видно ничего, когда делаешь физические упражнения, всё прячется, чтобы не мешать.
- Умница ты, Саша! – вздохнула бабушка, и ушла.
Сделав все запланированные упражнения, включая турник, ополоснулся под контрастным душем, надел мягкие трикотажные шортики, посмотрел на спящего друга и решил позвонить Вовке или Витьке. Вовка не отозвался, а Витька ответил сонным голосом:
- Сашка? Ты чего звонишь в такую рань?
- Уже десятый час! – возмутился я. – И я в деревне.
- В какой ещё деревне? – недовольно спросил Витька, и проснулся. – Ура-а! Приехал? Пойдёшь с нами? – понятно, куда приглашает, в Ливадию, в школу танцев!
- Поэтому звоню, спросить, у вас там каникулы или нет?
- Нет, мы ходим, танцуем, не каждый день, но сегодня точно! Тебя там ждут, между прочим, а то, уехал, никому не сказал ничего…
- Мне тоже ничего не сказали, - перебил я его, - схватили и увезли.
- Сегодня после обеда поедем, - подумав, сказал Витя, - решили дать нам выспаться, зима, темно, каникулы, - зевнул изо всех сил Витька, - я позвоню, на остановку чтобы пришёл! – я согласился, обрадовавшись, что встречусь с друзьями. Не знаю, какой план был у Пашки, но думаю, ничего серьёзного.
Пока ждал, когда Пашка проснётся, написал Женьке, описал посёлок, какой он хороший летом. О том, что зимой здесь скучно, промолчал.
Потом открыл ноутбук, почитал истории о попаданцах. В основном выбирал попаданцев в молодые, почти детские тела. Не в свои, конечно, в основном, в 80-е годы, скорее всего, авторы сами в это время были таких лет. Что-то знали из того, что будет, я тоже напрягал память, ничего особого из тех времён не помню. Да и уже взрослым был, уже за 20, немного поучился, работать пошёл, потом женился, работа, дом, дети, пока не грянула перестройка со всеми интересными и не очень коллизиями.
А сейчас? Я попаданец или нет? Да, попаданец. То есть, попал же во второе детство, со всеми детскими проблемами: опять школа, причём не такая лёгкая, как в прежнее время, мальчишки какие-то другие. Мало кто играет во дворах, а если выходят, сидят с телефонами, а то и дома, с компьютерами играют.
Веление времени такое, наверное, сейчас война идёт, и именно такие «игруны» оказались востребованы, теперь цели реальные, а «игра» осталась игрой, нажатием кнопок стираются целые районы, живые люди не видны, просто движущиеся мишени…
Ну, что это я? Это войска РЭБ, они сколько угодно могут воевать, но, пока сапог или ботинок, берцы солдата не ступят на землю, она не завоёвана!
Как бы эта игра не оказалась генеральной репетицией Большой игры…
Я вздохнул, оглянувшись на зашевелившегося Пашку. Мальчик лежал, протирая глаза.
- Проснулся? – улыбнулся я.
- А ты чего не спишь? – хриплым от сна голосом спросил мой лучший сонный друг.
- Скоро обед! – воскликнул я. – Вставай, а то проспишь!
- Не просплю… - снова закрыл глаза. Я хотел броситься на него, но увидел стоячок и не стал. Вот ещё! Меня и так уже подозревают не понять, в чём, типа, мальчик с мальчиком могут дружить только по одной причине… Тьфу, извращенцы! Откуда только такие мысли приходят в детские головы? Хотя, понятно, откуда, тюремная романтика никуда не делась, а там понятия специфические, женщин ведь нет.
Пашку я всё-таки разбудил. Когда спросил, делает ли он зарядку, тот ответил:
- Вот ещё! Каникулы! На секции самбо навкалываюсь, тренер да, напоминает о физзарядке, но и там мы сначала разминаемся. Да и вообще, смотри! – Пашка подпрыгнул, ухватился за перекладину и быстро подтянулся десять раз, потом сделал выход силой, уперевшись макушкой в потолок. Спрыгнул.
- А ты, со своей зарядкой? – я покачал головой, не стал позориться. – Ну, вот, а ты «зарядка», «зарядка»…
Времени до обеда мы не заметили, болтали о всяких пустяках, снова коснулись Сашеньку и её суженого, Пашка поскучнел.
- Когда Федьки не было, ходил с Сашей? – прямо спросил я. Пашка кивнул, потом покраснел, быстро взглянув на меня.
- Извини…
- Да ладно! – усмехнулся я. – Саша сказала, что я сам во всём виноват, и я с ней в чём-то согласен.
- Ни в чём ты не виноват! – воскликнул Пашка. – Не знаю, что ей надо?! Ладно, я, а ты!..
- Что «я», «ты»? – возразил я. – Просто Сашенька в поиске, выбирает более для себя подходящего парня. К тому же, не забывай, у неё мама, тоже на мозги капает. А мы с тобой простые сибирские парни, никакого проку от нас, бесперспективные!
- Ну, да! – недоверчиво хмыкнул Пашка, явно ставя меня выше себя, с таким-то отцом.