Страница 54 из 64
В кабинете становится так тихо, что слышно, как за окном пролетает ворона.
Костя присвистнул.
— Ну ты, мать, даёшь!
Отец медленно поднимается. Он кажется огромным, заполняющим собой всё пространство.
— Что? — это не вопрос. Это низкий, опасный гул, исходящий из самой глубины его груди.
— Я правда беременна! — кричу я ему в лицо, истерически, с надрывом. — Но не от него! Не от Жени! От того парня в клубе! Понял?! От того самого ублюдка, с которым ты видел меня на фото! Вот такой я подарок тебе приготовила! Наследника от какого-то проходимца!
Я вижу, как багровеет его лицо. Как наливаются кровью белки его глаз. Жилы на шее надуваются, словно верёвки. Он не кричит. Он издаёт хриплый, животный звук и с силой швыряет на пол тяжёлую бронзовую статуэтку. Та с грохотом разбивается о паркет.
— Ты.. — он задыхается, сжимая кулаки. — Ты.. шлюха.. Безмозглая, никчёмная шлюха!
— Какой ты меня сделал, такая и есть!
— Ты завтра же идёшь на аборт!
— Нет!
Костя отводит взгляд, смотрит в окно. На его лице — не сочувствие. Брезгливость. Мы больше не клан. Мы — три чужих человека в дорогой, просторной клетке.
— Я всё для тебя.. — рыдаю я, обессиленно опускаясь на стул. Всё тело трясёт. — Всю жизнь старалась быть идеальной.. Я больше не могу. Я оставлю ребёнка. Лучше одна, чем.. так.
Отец тяжело дышит, опершись руками о стол.
— Убирайся, — говорит он тихо, но с такой силой, что меня пронзает холодом. — С глаз моих долой. И уноси своё.. своё позорное отродье. Чтобы я его никогда не видел.
В его голосе — окончательный приговор. Не моей беременности. Мне. Всей моей жизни, которую я так старательно выстраивала, как карточный домик. И вот он рухнул. С одним хлопком. Оставив после себя только пыль, осколки и ледяную, всепоглощающую пустоту. И никакой жалости.
Я смотрю на него, на брата, на этот кабинет. И не нахожу в себе ничего. Ни злости, ни боли. Только мрак. Густой, бездонный и бесконечно одинокий. Трещина прошла по мне. И я чувствую, как проваливаюсь в неё.