Страница 36 из 64
Теперь я разглядел его внимательнее и понял, что мужчиной назвать этого человека сложно. Скорее парень. Возможно, лет на семь старше меня. Но небрежный вид, обрюзгшее лицо, щетина, круги под глазами и небольшой живот ввели меня в заблуждение относительно его возраста.
Встав со своего места, он присел на угол стола.
— Итак, Евгений. На какое направление вы подаёте документы?
— Прикладная информатика.
— Мда, места ведь уже закончились. Почти. Пришли бы пораньше, не пришлось бы столько денег тратить.
Эта речь вогнала меня в ступор. Это намёк на взятку? Или на платное обучение? Чёрт! Вот зачем я сюда приперся? Сиди теперь, Жека, обтекай.
— Конкретнее можно? Я вас не понимаю.
— Отец ваш всё проплатил. И дополнительно..
— Не-не-не.. Я не с ним.
— То есть сам по себе, и за другого Женю тут деньги заплатили? А что ты тогда тут делаешь?
— Может, есть места целевые? И вообще хотелось узнать, какие у меня шансы? Может, я смогу.. Я многое могу, на самом деле! Работать, что-то бесплатно для вуза делать!
— Забавный, — парень немного ухмыльнулся. Затем протянул ладонь. — Марк.
Неуверенно пожимаю его руку. Марк вызывает опасения и чувство непонятки.
— Значит так, Женя. Раз за тебя внесли в кассу, надо пользоваться шансом. Я не буду вправлять тебе мозги, но пару вещей ты должен понимать. Во-первых, других шансов поступить у тебя не будет. Во-вторых, проявишь себя хорошо как платник — возьмут на бесплатное. Это самый реалистичный прогноз. И у меня есть идея, как это сделать наверняка.
Марк долго объяснял мне суть научных работ, показал корпус вуза, даже покормил в здешней столовой. Мне было вкусно.
Вечером, гуляя мимо общежитий, я поймал себя на чувстве, что встретил брата, наставника и друга в лице Марка.
— Вот тут будешь жить, — махнул он тлеющей сигаретой в сторону невзрачного многоэтажного здания, похожего на несколько соседних, как близнецы. — Всё у тебя хорошо будет. Вольёшься.
— Спасибо.
— Не за что. Приезжай с вещами. Буду тебя ждать.
Конец флешбека
— И я приехал. И пахал как проклятый над любой задачей. Смог перейти на бесплатное. И даже сколотить команду из программистов, участвовать в олимпиадах, выставках и прочем. Делали для вуза крутые проекты. А на выпускном курсе встретил Милану. Встал под крыло её отца, не зная о его реальных делах.
— А потом? — Арина всё так же не смотрела на меня.
— А дальше ты знаешь, — я тяжело вздохнул. — Мама заболела. И я вернулся помочь. Чувства к Милане прошли. И сейчас всё порвано, а надо мной дамоклов меч в виде банкротства. Либо другая кабала, но от отца. А это уже сделка с дьяволом.
Она слушала молча, не перебивая, её лицо было каменным. Но когда я закончил, она тихо сказала:
— Ты же понимаешь, — чувствовалось, как тяжело ей даётся подбор слов, — вся эта история не умаляет моих растоптанных чувств, злости, разочарования. Я не могу тебя принять.
Как больно было осознавать, что она права. У меня нет права просить взаимности.
— Понимаю. — Тяжёлый вздох.
— Но ты не чужой мне. Я не могу так легко выжечь тебя.
— И что будем делать с нашими чувствами? — Трепет от надежды вдруг начал раскрашивать мир новыми красками.
— Дружить?
Стоп! Какое «дружить»? Я не согласен!
— Давай. Я согласен на всё. Я сделаю всё, чтобы ты мне поверила.
— Хм. Мне пора.
— Хорошо. Я провожу?
— Сама дойду.
Я не понимал нашего статуса. Мы не вместе. Мы не чужие. Мы были в какой-то серой, неопределённой зоне, и я чувствовал, как она отдаляется. Не резко, а медленно и неотвратимо, как уходящий от берега корабль. И эта пропасть, возникшая после истории с «ребёнком» Миланы, лишь становилась всё глубже и непреодолимее.
— Спасибо, что выслушала, — пробормотал я, чувствуя себя совершенно опустошённым.
— Береги маму, — ответила она просто и безличным тоном, поворачиваясь к своему подъезду. — И ещё, Женя..
Её обращение ко мне по имени отдалось колючей болью в сердце.
— Будь осторожен. Не меняй одну кабалу на другую. Твоя свобода дороже его денег.
В её словах не было ни злости, ни упрёка. Была какая-то отстранённая, почти сестринская забота. И от этого становилось ещё больнее. Она заботилась как о человеке, но не как о любимом. Между нами висела густая, непробиваемая натянутость. Не та взрывная, что была во время ссоры по телефону, а тихая, обречённая.
— Спасибо, буду. Пока.
И она ушла. Не хлопнула дверью, не бросила колкости. Просто растворилась в подъезде, оставив меня одного на промозглом ветру с гудящей в ушах тишиной и тяжёлым, необъяснимым чувством, что я только что потерял что-то очень важное. Окончательно и бесповоротно.