Страница 2 из 23
— Готова... израсходовать. Будет же ещё дополнительный в ноябре, — пробормотала Есения, которая до сих пор не верила, что удача решила ей улыбнуться.
Всё равно ей в отпуске делать нечего. Дачи у них нет; родственников, к которым можно было бы поехать, — тоже. Конечно, к услугам молодой свободной девушки были все курорты, но Есения стеснялась лететь или ехать туда одна, а все подруги вышли замуж.
Пять лет назад они с подругами вчетвером ездили на Черноморское побережье, и это путешествие долго оставалось для Есении самым лучшим воспоминанием. Если бы не девочки, она так и не решилась бы никуда выбраться.
Девушка выросла в очень простой семье и была совсем не избалована. Каблуковы жили в небольшом частном доме, находившемся в состоянии перманентного ремонта. Отец постоянно что-то мастерил или чинил, а мама всё свободное время посвящала огороду. Старший брат Есении после демобилизации остался там, где служил, в Забайкалье, женился, жил своей жизнью и практически не давал о себе знать.
Есения по мере сил помогала родителям, а почти всё свободное время посвящала чтению или просмотру фильмов и сериалов. Это было её отдушиной и источником вдохновения. Чужое счастье скрашивало заурядную реальность и давало надежду на обретение собственного.
Потому девушка была только рада провести отпуск как-то по-новому, а не так, как обычно.
— Ну и правильно, — одобрительно кивнула начальница. — И отдохнёшь, и подзаработаешь. Заработок за второй месяц я тебе возмещу, плюс оплата по договорённости. Мама моя, несмотря на то, что ей восемьдесят один год, в плане ясности ума даст фору некоторым молодым. Эрудированная, юморная, самостоятельная. Она бы и одна жила на даче, но я сама боюсь оставлять её после двух сердечных приступов. А ты имеешь медицинское образование, да и зарекомендовала себя ответственным, порядочным человеком.
— Спасибо, — от смущения Есения покраснела до корней волос.
Строгая и казавшаяся суховатой Галина Степановна никогда раньше не хвалила её, да и вообще открылась с новых сторон, когда с теплотой рассказывала о пожилой матери.
— Брат мой старший давно живёт с семьёй в Москве, дочери — тоже. Обе замужем. Здесь остались только мы с мужем, а сейчас оба работаем, отпуск через два месяца. Раньше, когда отчим был жив, всё было проще, но два года назад мама овдовела. Она без дачи не может, с середины мая и до конца сентября живёт там. Если сможешь пожить там с ней до середины июля, буду очень благодарна, по-настоящему выручишь.
— Смогу, — кивнула Есения. — Не беспокойтесь, Галина Степановна, всё будет хорошо.
* * * * * * *
Июнь 2004 года
— А про себя когда расскажешь, Есения? — пытливо спросила Руфина Андреевна.
Небольшие светлые глаза цепко смотрели в лицо девушки из-за стёкол очков. Собеседница Есении была миниатюрной и сухой, с причёской «под Анну Ахматову». В на удивление густых, некогда иссиня-чёрных волосах теперь преобладала седина.
Здесь, на даче, у Есении неожиданно открылся талант рассказчицы. Как-то так получилось, что её никогда никто особо не слушал, потому она и не подозревала о своём умении быть настолько красноречивой, подавать информацию ярко и образно.
Началось всё с того, что в один из дождливых вечеров они с Руфиной Андреевной сидели в гостиной, и Есения начала пересказывать сериал, который не так давно посмотрела. На следующий день хозяйка дома попросила рассказать ещё что-нибудь. После от книг и фильмов они перешли к реальной жизни, и Есения рассказала истории любви всех своих подруг. Только вот о себе-то рассказать было совсем нечего!
Отпуск в этом году Есении очень нравился. Три недели пролетели как один день, и девушка мечтала о том, чтобы время шло медленнее. Конечно, впереди ещё почти полтора месяца здесь, но всё равно жаль каждую ушедшую минуту. Девушка наслаждалась каждым днём, представляя, что гостит у своей бабушки, которой у неё никогда не было. Папу вырастил отец, которого не стало довольно давно, а бабушка со стороны мамы жила далеко, в другом городе, и Есения практически не знала её.
Дача оказалась за городом, но вовсе не в деревне, как говорила Вера Николаевна, а в посёлке городского типа. Есения сама ходила за продуктами в супермаркет и на рынок и убедила Галину Степановну не нанимать помощницу по хозяйству. Много ли им надо готовить на двоих? Единственное, от чего не отказалась, — это от еженедельного клининга. Дом оказался довольно большим, хоть и одноэтажным, и качественная уборка отнимала бы слишком много времени.
— Руфина Андреевна, так я ведь не замужем. О чём рассказывать?
— Но ведь тебе двадцать пять лет, Есения! Не может же быть такого, что никого и ничего до сих пор не было?
И как прикажете ответить, если и вправду не было? Никого и ничего своего? Вокруг только чужая любовь и чужое счастье. Заплутала где-то её судьба, и неизвестно, найдёт ли вообще когда-нибудь дорогу. Потому Есения немного посомневалась и решила, что проверять никто не станет, а её небольшая ложь наверняка не причинит никому зла.
Так (тоже неожаданно) у девушки открылись ещё и способности к сочинительству, и даже появился постоянный вымышленный персонаж, её жених Фёдор. По легенде он уже несколько месяцев работает на Крайнем Севере и вернётся только следующей весной. А следующим летом будет свадьба.
История обрастала подробностями и сюжетными зигзагами, а Есения всё сильнее чувствовала себя этакой Шахерезадой. Конечно, обманывать было стыдно, но игра странным образом захватила и увлекла её. Тогда ещё далеко не все телефоны были оснащены видеокамерами, потому Руфине Андреевне и в голову не приходило требовать подтверждения в виде фотографий. Бывают воображаемые друзья, а у Есении появился воображаемый жених.
В один из тёплых тихих вечеров женщины вдвоём сидели на террасе. Есения как раз готовилась рассказать очередную «серию» их с Фёдором романа, когда в ворота кто-то громко постучал.
Собаки у них не было, поскольку большую часть года дом пустовал, но зато была сигнализация.
— Странно, — пробормотала Руфина Андреевна. — Наши все дома.
Некоторое время они сидели молча и прислушивались, будто надеялись, что стук был явлением случайным и не имеет к ним отношения. Однако настойчивый визитёр, вновь игнорируя звонок, застучал громче прежнего.
— Тётя Руфа! — выкрикнул низкий голос, явно принадлежащий молодому человеку. — Тё-тя Ру-у-у-фа-а-а!
— Ох! — удивлённо воскликнула пожилая женщина. — Никак Стас! Открывай скорее!