Страница 18 из 23
Постепенно разговор за столом становился всё оживлённее. Только Андрей всё больше молчал, хотя то и дело встречался взглядом с отцом. Они смотрели друг на друга с любопытством и некоторой настороженностью.
Но постепенно Стас нащупал подходящую нить в разговоре, и Андрей в его лице обрёл достойного собеседника, способного на уровне поддержать «компьютерную» тему.
В итоге, когда обед был закончен, они вдвоём ушли в комнату Андрея, но двери не закрыли, и всем было слышно, как они что-то горячо обсуждают. Потом Андрей вышел и забрал с подоконника коробку со смартфоном.
Стас уехал в одиннадцатом часу вечера. К этому времени они успели поужинать все вместе. А ещё Стас договорился с Андреем о том, что в осенние каникулы прилетит за ним, и они вместе отправятся в Москву.
Конечно, Андрей пока обращался к отцу по имени-отчеству, называя Станиславом Георгиевичем, и лишний раз с разговорами не лез, но все прекрасно понимали: лёд сломан, и как раньше уже никогда не будет, жизнь изменится у всех.
Есения проводила Стаса до такси. Мужчина был в эйфории, подогретой ещё и выпитой половиной подаренной Арсению Семёновичу бутылки «самогона для богатых» (как назвал виски отец Есении). Стас долго не отпускал провожатую: целовал руки и горячо благодарил. Она даже пожалела о проявленной вежливости.
Наутро, как только Есения приехала на работу, посыльный привёз для неё букет. Стас уехал в Москву час назад, но цветы заказал к нужному времени.
— Ну вот, — устраивая шикарную цветочную композицию в вазе, пробормотала женщина, — теперь у меня два букета, дома и на работе.
Она тогда не знала, что будет ещё и третий букет, загадочный и «анонимный», без записки. Его принесли ближе к обеду, и Есении пришлось просить вазу у коллег, теряясь в догадках.
А в пятом часу пополудни позвонили с поста охраны и сообщили, что Есению Арсеньевну хочет видеть Фёдор Николаевич Калинин, который явился без записи.
Сегодняшний Калинин совсем не походил на того, которого Есения увидела два дня назад в загородном ресторане. Этот был собранный, спокойный и... мрачный. Стильный, но очень строгий тёмно-серый костюм, чёрная водолазка; между бровями — складка, губы плотно сжаты.
И всё же Каблукова была уверена в своей догадке, потому сказала сразу после приветсятвия:
— Спасибо за цветы, Фёдор Николаевич! Они прекрасны.
— Угу, — кивнул Калинин, посмотрел почему-то на букет Стаса и помрачнел ещё сильнее.
— Есения, мне нужно с вами очень серьёзно поговорить.
— Есения Арсеньевна, — доброжелательно и спокойно поправила она.
— Есения, — с нажимом повторил он и поднял взгляд. — Я с работы раньше уехал, чтобы застать вас здесь, а не посмотреть, как вы уезжаете на чёрной машине.
Женщина удивлённо уставилась на него, даже не сразу нашлась с ответом. Закусила нижнюю губу, зачем-то поправила волосы. По неизвестной причине на душе стало легко и весело.
— Вообще-то я сегодня работаю до шестнадцати часов, — пряча улыбку, ответила она. — Просто задержалась. Как раз вот собираюсь домой.
— За вами... приедут? — напряжённо спросил Фёдор.
— Нет, — пожала плечами Есения.
— То есть, вы будете добираться на своей машине?
— Мне нужно забрать её, она на диагностике.
— Давайте мы сейчас поужинаем, потом я отвезу вас домой, а утром встречу и доставлю сюда? А машину из сервиса вы заберёте завтра?
Звучало это заманчиво, и хотя Есения не забыла того, что увидела позавчера в ресторане, согласилась. Любопытство оказалось сильнее всего остального. О чём же, интересно, неожиданному провожатому так нужно с ней поговорить?
— Откуда вы знаете, что я уезжала с работы на чёрной машине? — спросила женщина, устраиваясь в кроссовере цвета «мокрый асфальт», принадлежащем Калинину.
— Непременно всё объясню, Есения, — ответил значительно приободрившийся и повеселевший собеседник. — А пока ещё раз хочу поблагодарить вас за Леру. Подумать страшно, как всё могло обернуться, если бы не вы.
— Как дела у ребят?
— Воодушевлены, начали подготовку к свадьбе.
— Моё вмешательство не дало бы ничего, — покачала головой Есения, — если бы не ваша с Егором поддержка. Расскажите, что они решили? Определились со стилем?
Некоторое время они оживлённо обсуждали будущую свадьбу Леры и Егора, и Есения вдруг поймала себя на мысли: они разговаривают так, будто делают это годами каждый день, — естественно и непринужденно.
Калинин привёз её в довольно популярное место, но по случаю понедельника там было спокойно и малолюдно.
— О чём вы хотели поговорить, Фёдор Николаевич? — пришлось напомнить о себе, потому что официант, приняв заказ, давно отошёл от стола, а визави всё молчал.
— Для начала хотел бы попросить называть меня просто по имени, без отчества. Надеюсь, эта просьба не покажется вам слишком нескромной?
— Нет, не покажется, Фёдор.
— Спасибо, — он ещё помолчал, будто долго собираясь с силами, но, видимо, всё же собрался. — Сразу прошу прощения за то, что лезу не в своё дело, но я обязан вас предупредить, Есения. Этот ваш... провожатый на «Майбахе»... обманывает вас. Он женат, и у него двое несовершеннолетних детей.
— А вы откуда знаете? — не сдержала удивления женщина.
— А-а, то есть... Вы в курсе? — оторопел Калинин.
Он отказывался верить в то, что Есения встречается с женатым человеком. И всё, что ему удалось узнать, говорило о невозможности подобного поведения с её стороны, но увы...
— Станислав Георгиевич Стинский — отец моего ребёнка, — пояснила Есения, хоть и не обязана была этого делать. Но почему-то казалось невыносимым то, что Калинин может плохо подумать о ней. — Мы не виделись в течение восемнадцати лет, но недавно он случайно узнал о существовании сына, разыскал меня.
— Поня-я-а-атно, — протянул Фёдор, у которого буквально камень с души свалился. — И теперь у него, разумеется, на сына, которого он не растил и не помогал растить, грандиозные планы? Явился на всё готовое и права качает? Может, вам нужна помощь? Только скажите, Есения!
Она не осуждала собеседника за горечь и неприязнь к Стасу, прозвучавшие в его голосе. Калинин как никто другой понимал, что такое в одиночку воспитывать ребёнка. Хорошо, что у Леры так же, как у Андрея, есть бабушка и дед.