Страница 26 из 111
Когда мы возвращаемся в таверну, Янар и Тахир уже там. Они сидят за тем же столом, пьют взвар, о чём-то негромко переговариваются.
Янар замечает нас, кивает. Его сапфировые глаза скользят по мне, по свёрткам в руках, и на его губах появляется лёгкая тень улыбки.
— Всё купили? — спрашивает он.
— Да, — отвечает Оларх, усаживаясь.
Тахир пододвигает мне кружку с горячим взваром. Я сажусь, обхватываю её ладонями, впитывая тепло.
— Корабль готов, — говорит Янар. — Отплываем через три часа. Места хорошие, с отдельными спальнями.
— Припасы закупил, — добавляет Тахир. — Еда, вода, всё необходимое. И ещё… — он смотрит на меня, и в его изумрудных глазах мелькает что-то тёплое. — Твоя лошадь. Я продал её в хорошие руки, одному конюху, который держит постоялый двор за городом. Он будет о ней заботиться. А тебе мы купили новую.
Я распахиваю глаза.
— Новую? Но зачем? У меня была хорошая кобыла…
— Она хорошая, но старая, тяжело ей будет в таком переходе, — смягчая свой низкий резкий голос, обрывает мои слова Тахир. — Дорога до столицы долгая. Если по какой-либо причине придётся сойти с корабля, придётся ехать верхом. Я выбрал хорошего, спокойного, но выносливого. Ты с ним справишься.
Я смотрю на него, на Янара, на Оларха.
Их взгляды на меня… В их глазах светится уверенное спокойствие, с непонятной теплотой в глазах.
У меня перехватывает горло. Они всё продумали. И позаботились. Обо мне.
— Спасибо, — шепчу я, и голос срывается. — Я правда не знаю, как вас благодарить.
— Не надо благодарить, — говорит Янар ровно. — Просто будь с нами. Это всё, что нужно.
Я опускаю глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. В груди теснится столько чувств, что трудно дышать. Благодарность, смущение, странное томление, которое усиливается каждый раз, когда кто-то из них смотрит на меня слишком пристально.
— Допивай и собирайся, — говорит Тахир, вставая. — Скоро на корабль.
Я киваю, делаю глоток взвара. Три часа. Ещё три часа, и я уплыву из этого города. В столицу. Под защитой трёх орков, которые решили объединить наши пути.
До сих пор я не до конца в это верю. Но в груди разливается тепло, и страх перед будущим отступает, сменяясь осторожной надеждой, что теперь у меня всё обязательно будет хорошо.