Страница 11 из 30
Я вытираю пот со лба. Тут ни одна спецоперация не сравниться с беседами трёхлетней девочки о голых девушках. И я не знаю, как делать молочную пенку. И почему зайцу нужна резинка на ухе.
— Дядя, иди сюда! — кричит Алиса.
Я иду. Она уже сидит на кухонном столе и тянется к плите. К кастрюле с остатками молока.
Тело реагирует мгновенно. В последний момент хватаюсь за горячую ручку, и она накрывает мою руку.
— Блять! — шиплю сквозь зубы, получая ожог.
Алиса замирает. Смотрит на меня. Потом улыбается.
— Блять, — повторяет она.
— Нет. Не надо, — говорю я.
— Блять, блять, блять, — она повторяет слово с удовольствием, смакуя.
— Алиса, это плохое слово. Его нельзя говорить, — я пытаюсь говорить спокойно, но голос всё равно звучит жёстко. По-солдафонски.
— А почему ты сказал?
— Я обжёгся. Это было… случайно.
— А мне можно случайно?
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты девочка.
— А девочкам нельзя?
— Никому нельзя, — я запутываюсь.
— А почему ты сказал?
Кажется, мы ходим по кругу. Сука, где же Ника? Эта зараза специально меня оставила с этим маленьким ураганом. Как она вообще с ней справляется?
Не успеваю даже сообразить, как из прихожей доносится характерный звук замка, а потом я слышу знакомый и спокойный голос Ники.
— Я вернулась. Как вы тут?
Алиса выбегает из кухни, с криком:
— Мама, дядя научил меня новому слову! Блять!
Сука! Так еще ни одна операция не проваливалась!