Кушетка и бутыль

Глава вторая Хитрый план

Глава вторая Хитрый план

Младший брат создал взрослое тело! Черлинд сжал кулаки и резко поднялся с кушетки. Вот ведь… Кто бы мог подумать, что Нариф обскачет на повороте… Ухмыльнулся и посмотрел на звезды. Сам виноват. Не брат обогнал, он пропустил его вперед. Дальше откладывать нельзя, надо отбросить страх и действовать.

Черлинд покачал головой и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. После того как взрослым телом обзавелась Ката, возлюбленная Нарифа, преобразование младшего было делом времени. Брат слишком боялся, что девушку уведет кто-то другой.

Хранители миропорядка, существа подобные Черлинду и его семье, появлялись на свет бесформенным сгустком энергии, полупрозрачной дымкой смеси сущи, души и разума. Родители обычно создавали детям тело, но оно мало что умело и подходило только для ученичества. Настоящие события разворачивались лишь для тех, кто создал свою плоть у Источника.

Взрослое тело хоть и ограничивало свободу перемещения между мирами и существами, давало много других возможностей. Позволяло накапливать энергию и участвовать в поединках хранителей, бороться за понравившееся назначение и искать гармоничную пару — сородича, близость с которым делала сильнее и раскрашивала яркими красками каждый день долгого существования.

Черлинд ухмыльнулся. Интересно, что будет делать брат, если Ката не окажется его гармоничной парой? Он семь лет сдувал с нее пылинки… Как поведет себя, если выяснится, что все зря? Как всякий, не лишенный разума, отправится искать новую пассию, или останется с этой и попытается прорваться на вожделенное место без подспорья? Отмахнулся от странных мыслей. Обычно, если хранители могли находиться вместе долгое время, их энергии сочетались. Большинство пар складывались именно в ученичестве, родство душ указывало на гармонию и почти никогда не ошибалось.

Его постоянная подруга пока не нашлась. Жаль! Девушки раздражали уже к третьей-четвертой встрече. Мать успокаивала рассказами про редкий тип гармонии, дающий просто сокрушительный выхлоп, но он не верил. Родители сошлись еще в ученичестве и, подпитывая друг друга, стали теми, кем они были сейчас. Первыми хранителями в иерархии. Если не считать Дино и Эрслоу, конечно. Без гармоничной пары таких высот не светило. А Черлинду до боли в груди хотелось со временем занять место кого-то из них… Доказать, что он хоть и не очень любимый старший, но вполне способный и достойный уважения хранитель.

Он вздохнул. Видимо, когда дойдет до настоящего тела, придется перепробовать всех свободных девушек… Брату от родителей досталось больше, без помощи пары его не одолеть. Да и других конкурентов достаточно. А сдаваться так просто он не собирался.

Медлить больше нельзя! Надо заручиться поддержкой родных и действовать. Черлинд собрал силы в кулак и перенесся в дом матери.

В доме Джуны было просторно и жарко. Она недолюбливала темноту и, кажется, немного воздействовала на свет местной звезды Арры, чтобы тот всегда посещал дом. Сладко пахло цветами. Черлинд терпеливо устроился в кресле в холле около большого окна, погладил ладонями мягкую ткань подлокотников и прикрыл глаза. Сейчас родительница почувствует его присутствие и придет поговорить.

Она подошла неслышно, ласково коснулась теплыми губами макушки и улыбнулась, когда Черлинд открыл глаза. Уселась на кресло напротив.

— С чем пожаловал, сын? — Джуна окинула его внимательным взглядом прекрасных изумрудных глаз. Даже если великое полотно сотрет его память, эта зелень все равно останется в мыслях навечно.

Черлинд вернул улыбку и неспешно сообщил:

— Хочу, чтобы вы с отцом помогли мне кое в чем. Он давно согласился, осталось получить твое «да».

— Не томи, говори все сразу, — нетерпеливо заметила мать. Сложила руки в замок, видимо, подозревая, что не пожелает давать согласие на очередную авантюру старшего. — Что именно ты хочешь?

— Напроситься к Эрслоу в ученики, — наиграно буднично выдал Черлинд, хотя только вечность знала, сколько ему стоило скрыть волнение.

— Она не возьмется наставлять тебя, — прошептала Джуна, качая головой. — Никогда она не учила никого из нас.

— Я не буду просить, мама. Эрслоу даст мне обещание, — хранитель криво улыбнулся. Скрестил руки на груди. — Думаю, свою возможность отменить слово она давно использовала, и ей придется заняться мной, хочет она того или нет.

— Мне не нравится эта затея, сын, — Джуна нахмурилась, и на ее безупречном лбу обозначились морщинки. — В гневе она сотрет тебя в порошок. Амбиции обойдутся слишком дорого.

— Вряд ли… Эрслоу такой же хранитель, как и мы, а, значит, не может нарушить законы мирозданья.

— Полагаешь, она не сможет убить тебя, пока не ушло наше с отцом поколение?

— Я в этом уверен, мама, — Черлинд закинул ногу на ногу. — Единственное мое слабое место — ученическое тело. Именно поэтому хочу, чтобы вы с отцом сделали меня незаметным ее взгляду в иных мирах. Знаю, это сложно, но уверен, вы справитесь.

Джуна шумно выдохнула и откинулась на спинку кресла:

— Я должна переговорить с Моруном. Странно, что он согласился на это безрассудство, — смерила сына пристальным взглядом: — Ты бы брал пример с брата. Видел бы какой он красавчик! А если они с Катой действительно гармоничная пара, то его ждет большое будущее. Шутка ли, дети сильнейших хранителей вместе. Даже вечности должно стать жарко.

— Прекрати, мама, — поморщился Черлинд. — Я никогда не буду таким, как Нариф. Очень бы попросил тебя оставить мне право идти своим путем.

Поднялся на ноги.

— Дай знать, когда вы с отцом что-то решите.

— Не то имела в виду, — Джуна тоже поднялась с кресла и встревоженно посмотрела на сына. Тяжело проглотила слюну. — Мальчик мой, не хотела тебя задеть. Просто его дорога гладкая, самая правильная для хранителя. Каждая мать хочет ребенку легкой судьбы, я не исключение.

— Это к Дино, — хмыкнул Черлинд. — Мы весело живем: знаем в лицо свою смерть, видим, как и кем прокладываются наши судьбы, болтаем с тем, кто вдохнул в нас жизнь… — улыбнулся, подошел к матери и поцеловал ее в лоб. — Не сержусь. Забудь. Дай знать, как договоритесь с отцом.

— Конечно, — согласилась Джуна.

Черлинд кивнул и направился к выходу. Хотелось прогуляться. Почувствовать под ногами твердую почву.