Страница 95 из 102
34. Перерождение
— Это он? Тот самый змееныш? — спросил Абакайши, когда один из солдат вынес к месту разворачивающейся драмы небольшую корзину.
— Не имею чести знать — тот самый или нет. Но это точно ребенок, — отрапортовал довольный своей находкой вояка. В этот момент содержимое корзины зашевелилось и оттуда с шипением приподнял голову змей. Маленький, не больше метра, он посмотрел на окружающих, а затем опять спрятался в недрах своего укрытия, словно не увидел никого достойного его внимания.
Анокэ подошел поближе, посмотрел на юного шэяо и процедил:
— Боюсь, Алдучин, твой вызов меня на поединок недействителен. Я не наносил тебе оскорбления, а беспокоился о твоем сыне. Так что я в своем праве. И отказываю тебе. А сын у тебя крепыш. Есть чем гордиться. И ему явно нужна мать! Это жестоко так долго держать его вдали от материнского тепла! Сколько он уже пребывает в истинной форме? — спросил он у обоих Тиэнгао, но те не готовы были ответить на этот вопрос. Зато прибежавшая в комнату служанка выпалила:
— Да как привезли его, шидан, так и ползает. Все никак не желает в человека обернуться. Опасно это… — с тревогой посмотрела она на своего подопечного.
— Что ж… Даже это уже можно рассматривать как преступление. Все, уходим! Ребенка ко мне во дворец. Алдучина в камеру, а Галсана… А ты, Галсан, оставайся у себя до выяснения обстоятельств. И начинай радоваться новому наследнику.
— Но по правилам он должен остаться в моем замке, — слабо запротестовал шидан.
— У меня о нем позаботятся лучше. А там, глядишь, его мать очнется. Тогда и решим… Если решим, — последнюю фразу Анокэ добавил очень тихо, так как вспомнил, что самый главный вопрос пока находится в подвешенном состоянии: преображение землянки до сих пор остается загадкой.
Когда Абакайши вернулся в свой замок, то с раздражением увидел, что его прием ещё в самом разгаре. Первый шок гости преодолели и теперь вернулись к балу. Вновь звучала музыка, градус веселья повысился — парочки щебетали по углам, кое-кто даже играл в карты. И все это в ореоле сверкающей ци, заполнившей в замке Абакайши каждый уголок.
— Отец! Где Алдучин? — неожиданно на пути Анокэ появилась Мина.
— Арестован, — не стал ходить вокруг да около шидан.
— Как? За что? Что ты с ним сделал? — всплеснула руками девушка.
— Ничего я не сделал. Но он тебе не пара! — отрезал Абакайши.
— Это… Ты опять за старое!
— Нет, малышка. Это совершенно новое. Пойдем.
— Куда? Ты уходишь от разговора! В глаза мне смотри! Ты ломаешь мне жизнь! – кричала Мина, не обращая внимания на то, что к их разговору прислушиваются другие демоны.
— Пойдем в комнату слуг. Туда, где сейчас шиная и ее сын. Там все покажу и расскажу.
Ничего не понимающая девушка последовала за отцом. Перед дверью в каморку она затормозила, так как к отцу подошел солдат и протянул ему корзину.
— Что там, отец? — недоуменно вытянула голову Мина, пытаясь заглянуть внутрь.
Анокэ ничего не ответил. Открыв дверь, он подтолкнул дочь в помещение, а сам зашел следом. Все присутствующие разом обернулись к вошедшим. Кроме Карима, который все еще был погружен в глубокую медитацию.
Суньи первая сообразила, что за подарок принес им глава Совета. Она подскочила и выхватила корзинку из его рук.
— Вы нашли его! Нашли!
— Благодаря вам, шиная. Вы сказали, где искать, — покачал головой Абакайши. — Ребенок остается в змеиной ипостаси. Похоже, он напуган, и это его защитная реакция. Нужно помочь ему вернуться в человеческий облик. Шэяо следует есть нормальную пищу, а не только ци.
Суньи протянула руку и погладила змееныша по гладкой коже антрацитового цвета. Она посмотрела на сына, но тот безучастно окинул корзину взглядом и кивнул. В данный момент его волновала только Вера.
Ее состояние оставалось неизменным, и никто не говорил, что будет дальше и как ей помочь. Это вносило душевную смуту, поэтому Тайпан предпочел находиться рядом с девушкой и меньше обращать внимание на внешние раздражители. Впрочем, известие о том, что Алдучин арестован, его порадовало.
— Может, эта чешуя только сначала серебряная, а потом почернеет? Ну, знаете, как у детей цвет глаз всегда светлый при рождении, — с надеждой протянул Абакайши, разглядывая сверкающую “кольчугу”, которой обросла левая рука Веры.
Никто не смог ему вразумительно ответить на этот вопрос. Все косились на Карима, надеясь, что тот достиг нужных слоев сознания, и его просветление не за горами. Старик не отреагировал, зато Мина, наконец, открыла рот.
— Так, а что происходит-то? Чей это ребенок? Он что, Тиэнгао? — с дрожью в голосе произнесла ная, рассматривая змееныша.
— Он — сын Алдучина. Истинный шэяо. Родила ему Вера, — спокойно объяснил шидан. Надо отдать девушке должное, она сохранила лицо и не показала ни малейших признаков истерики. Всего лишь побледнела и устало плюхнулась на свободную табуретку.
— Что вообще происходит? — в поисках ответа она посмотрела на всех присутствующих по очереди. — У Веры сын от Алдучина. Но женой, судя по всему, она станет твоей, отец. А любит Веру золотой дан. Где в этой истории я? — мертвым голосом произнесла серебряная.
— Мина, все не так. Точнее, не все так… Мы найдем тебе другого мужа, — присел возле дочери Анокэ. — Ты заслуживаешь лучшего, а не этого брехливого щенка.
— Что за сравнения? В нашем мире нет собак, — отмахнулась ная.
— Можно достать. Хочешь? — схватил Абакайши дочь за руку. — Я сделаю все для твоего счастья.
— Я его сожру, — отозвалась девушка.
— Кого? Предателя Алдучина? Совершенно правильная позиция… Он достоин самых страшных мук… — начал Анокэ, но дочь яростно взглянула на отца и процедила:
— Щенка! Щенка твоего я сожру! И жену твою!
— Милая, ну что там придумала, с чего этой рабыне становиться моей женой? — шидан успокаивал дочь как мог.
— А чешуя у нее какого цвета? Вот! И не надо мне врать! — закричала Мина, а потом вскочила и побежала к двери! — Пойду лучше в пустоши. Одичалые меня и то лучше поймут, чем родной отец!
— А я причем? Это твой женишок сделал себе сына на стороне! — заорал Абакайши, резко растеряв свою доброту и спокойствие. На эти слова Мина ничего не ответила, лишь зарычала, топнула ногой и выскочила вон. Шидан хотел что-то крикнуть ей вслед, но в этот момент прозвучало:
— Я понял! Это кровь!
Вздрогув, все как один посмотрели на внезапно очнувшегося Карима, с кряхтением поднимающегося с пола.