Страница 52 из 102
20. Торги
Я много раз переживала волнительный момент, когда до выхода к зрителям остаётся лишь один удар сердца. Раз! И ты уже на сцене. Всего один шаг, и ты переходишь из прохладной тени кулис в обжигающий жар софитов. Свет ослепляет, превращая пространство в черную бездну. Шум зала схлопывается в абсолютную тишину, личные проблемы и страхи отступают, на их место приходят музыка и танец, которые обретают собственную правду.
Так было всегда, даже в “Золотом драконе”. С небольшой лишь разницей, что там вместо тишины в ушах звучали присвисты и выкрики, а вместо восхищения пластикой и хореографией я ощущала пожирающие похотливые взоры мужчин на своём постепенно обнажающемся теле. Однако и они не мешали мне погружаться в паутину движений и проживать очередную маленькую жизнь, прячась в создаваемом образе от стыда и осознания своей “дешевизны”.
А вот сегодня танца не было. Но я все равно выходила на сцену. Зачем? Хороший вопрос. Теоретически можно было устроить бунт, отказаться, подраться с Кайсу, попытаться улизнуть. Но вместо этого я согласилась принимать участие в фарсе, который с каждой секундой становился все более реальным. Подспудно я ждала, что Тайпан вот-вот придет на выручку, ведь такое уже случалось. Я ожидала момента, когда он появится из ниоткуда, взглянет хмуро, позовёт ребят-мордоворотов, которые всем здесь все объяснят, и аукцион исчезнет. Останется только чёрный обжигающий взгляд. Однако ничего подобного не происходило, и я все ещё являлась товаром, который вот-вот начнут сбывать.
Зал, через который мы несколько часов назад проходили с Кайсу, сейчас был полон. Мой провожатый успел успокаивающе шепнуть мне, что бояться не стоит: толпа тут в основном чтобы поглазеть. До конца остаются ярые любители зрелищ, включая тех участников аукциона, которые уже успели купить себе рабынь, но не спешат покидать представление. Для многих это особое развлечение наблюдать, как за дорогих красоток дерутся высокородные даны. По словам Кайсу, моя целевая аудитория на этих торгах — исключительно вип-персоны. Коих тут было немного и среди которых главный фаворит — Анокэ.
Когда я поднялась на помост и прошла вперед, открыв себя взору не менее сотни наблюдающих за мной мужчин, то была уверена, что не смогу различить, кто тут самый богатый и знатный. Однако я ошибалась. Таковой нашелся сразу: прямо напротив сцены стоял стул с высокой спинкой и мягкими подлокотниками, общий вид которого с учетом замысловатого и явно дорого дизайна вполне тянул на трон. Остальные присутствующие стояли, так что о положении восседающего на стуле покупателя можно было судить без угрозы ошибиться: он — тот самый, кого Кайсу и Рика называли “шидан Анокэ Абакайши”, и именно он является тут самым главным.
Будучи, как и все остальные в этом помещении азиатом, Анокэ, тем не менее, выделялся. И не только тем, что занимал почетное место и вел себя как король. Особенной у него была и внешность: мужчина являлся единственным обладателем волос пепельно-серебристого цвета. Хвосты, косы, короткие стрижки, узлы и творчески выбритые черепа — чего я только не увидела у присутствующих, но в основном они были темной масти, в то время как шевелюра Абакайши в общей массе выглядела одинокой снежинкой, упавшей на земную твердь. В отличие от однотонных голов, нарядами толпа пестрела: мужчины были одеты в штаны и халаты самых разных цветов с узорами разной степени вычурности.
Замерев, я пристально рассматривала собравшуюся публику и удивлялась собственному спокойствию. Я что, сейчас безропотно пойду с молотка?! Впрочем, спокойствие — вещь очень нестабильная, и в текущий момент я стремительно его теряла, ведь никто, вопреки моим тайным ожиданиям, не выскочил из толпы и не закричал: “Стойте! Вера не продается!”
Мне нужна была помощь, и я старательно высматривала в толпе Ли Вэя, Карима или даже Макса. Они были моими единственными якорями в этом чужом мире. Рассудив, что раз отец Лёши — житель Акунга-Нагаши, то он вполне мог посещать подобные мероприятия, и потому я больше всего надеялась увидеть на аукционе именно его. Найти моего давнего любовника, забрать у него сына, а потом постараться убедить его отпустить нас обоих на волю — таков был один из нескольких вариантов моего плана.
Я с трудом, но выдерживала чужие взгляды, всматриваясь в каждого стоящего возле сцены мужчину, но все они казались незнакомцами. Тем временем Кайсу объявил обо мне как о следующем лоте, заставив нервно сжать потные ладони. Удивительно, но утешала я себя в этой ситуации только одной мыслью: “Хорошо, хоть раздеваться не нужно!”
В зале я не заметила ни одной представительницы женского пола — даже Рики или других уже проданных девушек. Похоже, им не позволялось наблюдать за процессом. А жаль, так я могла хотя бы в чьих-то глазах увидеть сочувствие. Впрочем, с чего бы? Скорее всего, для них я конкурентка. Вряд ли женщины тут отличаются от земных в этом смысле.
Пока я рефлексировала, до моих ушей долетело раскатистое:
— Я, шидан Анокэ Абакайши, хочу стать первым хозяином этой женщины!
Что?
Я посмотрела на говорившего.
Хозяин! Чей? Мой? Какой бред!
Мысли об абсурдности происходящего не успели обосноваться в голове, когда раздался еще один окрик:
— При всем уважении, шидан, вы уже купили рабыню. Я, дан Ваншу, протестую и вступаю в спор за землянку.
— Есть ли еще те, кто претендует на обладание Верой? Напоминаю, что она только сегодня прибыла в наш мир. Ничего не знает, наполнена страхом. Приручать, обучать и наказывать — прерогатива первого хозяина. Самое вкусное и ценное! — призывал хитрый аукционист.
Толпа зашумела, а я впала в ступор, переваривая и осознавая преимущества, которые указал для моих покупателей Кайсу.
Наказывать? Приручать? Какой кошмар! Он же сам обещал, что меня никто не тронет. Или нет?
Я бесилась, но в то же время внимательно следила за тем, как шли дела по моей продаже. На повестке стоял вопрос: кто еще из шэяо выдвинется бороться за “экзотику”. К счастью или сожалению, желающих больше не оказалось. Так что я сосредоточила свое внимание на двух финалистах, нервничая и размышляя, есть ли среди них для меня более предпочтительный.