Страница 35 из 102
Представив, как вновь появлюсь перед русскими, я даже засомневалась, стоит ли мне подниматься вместе с моим спутником в квартиру. Возникла мысль подождать его в машине, но я решила не показывать своих страхов — раз Тайпан не боится, то и я буду верить в то, что он знает, что делает. К тому же, не стоило демонстрировать столь откровенную слабость: китайцу может это надоесть.
Дверь в квартиру была чуть приоткрыта, с ней явно не церемонились, взламывая замок. Тайпан вошел первым, я — за ним, тут же узрев весьма красочную картину, которая на несколько мгновений даже заставила меня позабыть о своих страхах. Правда, только для того, чтобы испугаться еще сильнее, когда один из плененных русских, неожиданно оказавшийся самим Кремневым, замычал, выпучив на меня глаза.
Их было трое — Кремень и двое его подельников. Один из них валялся на полу без сознания, второй был связан, обездвижен и тоже уложен на пол. А вот Виктору люди Тайпана оказали особую честь: его руки и ноги были зафиксированы, но при этом он сидел на стуле посередине комнаты. Говорить не мог, так как рот был заклеен скотчем.
— Может, их все же вывезти отсюда? Орать начнут же, да и кровью все заляпаем, — бесстрастно предложил один из мордоворотов, которые скрутили русских. Людей Тайпана было четверо, благодаря чему казалось, что в мою квартиру нагнали целую армию — было так тесно, что не продохнуть.
— Да и соседи будут недовольны, могут вызвать копов, — поддержал верзилу второй. Этнический состав “хороших” бугаев был пестрым, при этом двух из них — белого и чернокожего — я видела в лесу, а еще двое мне были незнакомы.
— Справимся тут, — отрезал Тайпан.
— Они непросты. Не думаю, что очень уж легко сдадутся, мистер Ли. Придется повозиться, это может быть шумно. Одного уже пришлось угомонить самым кардинальным образом, — вклинился в беседу очередной наемник. На этот раз это был латинос — весьма симпатичный белозубый парень, который то и дело с интересом поглядывал в мою сторону.
Пока мужчины беседовали, я стояла, прижавшись спиной к стене и не сводя глаз с Кремнева, который тоже сосредоточился на созерцании моей персоны.
— Выйдите. Пусть останется кто-то один, — приказал Тайпан, игнорируя все доводы.
Больше с ним никто не спорил. Мужчины дружно потянулись на выход, оставив в квартире только латиноса, который посмотрел на меня и зачем-то сказал: “Если что, меня зовут Энрике”. Тайпан поднял глаза на нарушителя спокойствия, безмолвно выражая свое отношение к излишней говорливости этого зарвавшегося боевика. Тот смахнул с лица веселье и в мгновение ока превратился в злобного зверюгу, готового рвать и крушить — словом, не давать русским бандитам расслабляться.
Удовлетворившись произведенным эффектом, Тайпан взял стул и установил его напротив Кремнева. На меня азиат не смотрел, но почему-то я знала, что это только кажущееся невнимание, и у него все под контролем. В том числе и моя безопасность.
— Уберите кляп! — бросил китаец, и латинос подошел к Виктору со спины, зацепил скотч пальцами и резким движением сорвал с губ. Оказалось, что это было еще не все: в рот бандита наемники запихнули какую-то тряпицу, которую сейчас у нас на глазах Энрике вытягивал как фокусник цветные ленты из шляпы.
Кремнев откашлялся, зашипел, сплюнул на пол и поднял глаза.
— Сучка, с китаезами связалась? Шлюха! Чем я для тебя был так нехорош? — по понятным причинам никто на его вопрос не ответил: наемник — так как не знал русского, я — потому что мне было слишком страшно, чтобы открывать рот, а Тайпан — просто потому что и не собирался.
— Ты знаешь, где сын Веры? — спросил азиат на русском, чем ожидаемо удивил бандита. Думаю, правда, что его удивление было связано не только с этим. Я увидела по его глазам, что Виктор не знал о том, что у меня есть ребенок. Для него это стало шокирующим открытием, и его реакция сразу сняла с него подозрения в этом вопросе.
— Сын? Да ладно! Когда ты успела родить? — совершенно искренне поинтересовался он у меня.
— Если ты не знаешь, тогда ты нам не интересен, — холодным тоном прокомментировал китаец. Его тон пронял Кремнева. Возможно, он на секунду даже пожалел, что ничего не может рассказать по существу вопроса. Впрочем, Кремень не был бы главой серьезнейшей криминальной группировки, если бы его можно было так легко сбить с толку.
— Да? Но я знаю что-то еще… Интересное. Про твою сучку, — ухмыльнулся он. — Она выбила мне глаз, — прошипел со злостью.
— Она молодец, — пожал плечами Тайпан. — Если тебя волнует асимметрия на лице, я могу вырезать сейчас и второй. И тогда ты перестанешь так много думать о Вере и начнешь думать обо мне… — бесстрастно предложил мужчина. Виктор сделал вид, что угроза не возымела действия, хотя я видела, как он побледнел.
— Но ты не знаешь, что она сделала это не руками и не оружием, — не сдавался русский. — Она — ведьма, — буквально выплюнул он это несуразное обвинение.
— Или ты сумасшедший, — усмехнулся Тайпан. Я напряглась, ожидая его дальнейшей реакции, но азиат не особо впечатлился заявлением Кремнева.
— Она и тебя покалечит… — с перекошенным от ярости лицом предрекал мой преследователь. — — Я видел вспышку света, а потом боль. Эту сучку надо уничтожить, она опасна.
Тайпан замолчал, и мне показалось, что его голова чуть повернулась в мою сторону. Он не обернулся ко мне, продолжая контролировать взглядом исключительно своего пленника, но я понимала: он заинтригован, это точно.
Что ж, кажется, меня ждут вопросы. Я прокрутила в голове наш будущий разговор на эту тему и решила, что расскажу Тайпану все. Главное, чтобы он не упаковал меня после этого в психушку.
— Вспышки и боль час-ш-сто идут рядом, — прошипел китаец. Что у него за периодические проблемы с дикцией? Или это особа форма запугивания? Но в постели он шипел совсем по другому поводу… Оказывается, этот прием у него на все случаи жизни: китаец умел это делать очень угрожающе. Даже Энрике в этот момент с тревогой взглянул в сторону своего нанимателя.
Пока я размышляла о способностях Тайпана, он начал творить что-то непонятное. Строго говоря, мужчина не делал ничего, просто молча сидел и, почти не двигаясь, смотрел на Кремнева. Только бандиту от этого взгляда пришлось несладко. Он посерел лицом, на шее надулись вены, а единственный глаз почти вылез из глазницы. Бандит сипел и словно рыба, выброшенная на берег, хватал воздух ртом.