Зверь в моем замке

Глава 14.

Глава 14.

После кладовой Лианна, всё ещё чувствуя на губах тепло его поцелуя, вдруг сказала — неожиданно для самой себя:

— Это нужно отметить. Твой приезд. Твоё наследство. Всё.

Кайл удивлённо приподнял бровь.

— Отметить? Как?

— Приходи вечером в свою каморку. Я принесу кое-что из кухни. Посидим, поговорим. Как раньше.

— Как раньше, — повторил он, и в его глазах мелькнула тень тех давних, беззаботных дней. — Хорошо. Я буду ждать.

Вечером, когда замок затих и последние слуги разошлись по каморкам, Лианна спустилась на кухню. Там было пусто и темно — лишь угли в очаге ещё тлели алым. Она собрала корзину: бутыль яблочного вина, два кубка, ломти холодной говядины, сыр, хлеб, горсть медовых орехов и два куска сладкого пирога с заварным кремом, что остались от ужина. Завернула всё в салфетку, положила в корзину, крадучись, как в детстве, направилась к каморке Кайла.

Каморка была маленькой, но уютной. Узкая кровать, застеленная грубым шерстяным одеялом. Стол у окна, за которым Кайл обычно вырезал свои фигурки. Пара полок с инструментами и книгами, которые Лианна давала ему читать. На стене висела старая отцовская куртка. В камине едва теплился огонь, но Кайл, увидев гостью, тут же подбросил дров, и пламя весело заплясало, отбрасывая на стены золотистые блики.

— Располагайся, — сказал он, смахивая со стола невидимую пыль. — Прости, здесь не очень-то просторно.

— Здесь хорошо, — ответила Лианна, ставя корзину на стол.

Она разложила еду, разлила вино по кубкам. Они сели друг напротив друга — она на край кровати, он на единственный стул. За окном шумело море. В камине потрескивали дрова. Лианна подняла кубок.

— За тебя, баронет Окриджский. За твой новый дом.

— За нас, — добавил он тихо, и их кубки встретились с негромким звоном.

Вино было лёгким, чуть терпким, с привкусом осенних яблок. Оно согревало изнутри, развязывало языки, размывало границы. Кайл рассказывал об особняке — о том, как впервые переступил порог дома, где прошло его раннее детство. Как нашёл в чулане старый отцовский меч, покрытый ржавчиной, но ещё крепкий. Как долго стоял у камина, вспоминая, как они с отцом сидели здесь вдвоём, когда мать ещё не ушла в монастырь.

— Там запустение, — говорил он, вертя в пальцах кубок. — Сад зарос, крыша протекает в западном крыле. Но это... это моё. Понимаешь? Впервые в жизни у меня есть что-то своё.

— Понимаю, — ответила Лианна. — Ты заслужил это.

Она рассказала ему о поездке в Торнхилл. О пышном приёме, о Розалин и Элис, о послах из северных земель. О том, как Седрик, сам того не ожидая, кажется, влюбился в свою невесту. О том, как Изольда планирует помолвку с размахом, достойным королевского визита.

— И ещё, — добавила она, чуть помедлив, — там был посол. Из Верлорна. Он говорил о принце. О том, что тот вернулся и скоро взойдёт на трон.

Кайл замер. Его пальцы, державшие кубок, чуть сжались.

— Ты слышала о нём? — спросил он. — О своём...

— Да. — Лианна опустила глаза. — Он жив. И он... он, наверное, скоро женится.

Повисла тишина. Кайл смотрел на неё — долго, внимательно. Потом отставил кубок и подался вперёд.

— Мне жаль, — сказал он. — Правда. Я знаю, как ты ждала.

— Я всё ещё жду, — прошептала она. — Хотя, наверное, глупо.

— Не глупо, — возразил он. — Верность — это редкое качество. Я... я восхищаюсь тобой.

Они выпили ещё. Вино сделало своё дело — щёки Лианны раскраснелись, глаза заблестели, и стена, что она так старательно выстраивала между ними, стала тоньше. Кайл переселился ближе — теперь он сидел не на стуле, а на краю кровати, совсем рядом. Их плечи почти соприкасались. Она чувствовала тепло его тела, запах его кожи — чистый, с нотками хвои и дыма.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — я всё думаю о том поцелуе. В кладовой.

— Я тоже, — призналась она, и это было правдой.

Она не ответила словами. Просто повернулась к нему и встретила его взгляд. И он наклонился — медленно, давая ей время передумать. Но она не передумала.

Их губы встретились. На этот раз поцелуй не был робким. Он был голодным. Жадным. Кайл целовал её так, будто хотел выпить всю, без остатка, и она отвечала ему с тем же пылом. Его руки скользнули по её спине, прижали ближе, и она подалась вперёд, обвивая его шею. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, и мир за пределами этой маленькой каморки перестал существовать. Не было ни замка, ни Изольды, ни помолвки, ни далёкого принца. Был только Кайл — его губы, его руки, его тепло. Его ладони гладили её плечи, спину, талию — везде, осторожно, но настойчиво. Она чувствовала, как его пальцы дрожат, прикасаясь к ней, и эта дрожь передавалась ей. Они целовались и целовались, и воздух между ними стал горячим, как в печи. Лианна запустила пальцы в его волосы, притянула ближе, и на мгновение ей показалось, что она тонет — и хочет тонуть.

А потом что-то щёлкнуло.

Словно холодная капля упала на разгорячённую кожу. Она открыла глаза. Перед ней было лицо Кайла — красивое, родное, любимое по-своему. Но не то. Не то, которое она видела во сне. Не то, что снилось ей все эти годы. И она вдруг поняла: это неправильно. Она не может. Не сейчас. Не с ним.

— Кайл, — прошептала она, отстраняясь. — Подожди. Остановись.

Он замер. Его руки, только что обнимавшие её, разжались. Он отстранился — медленно, нехотя, как человек, которого разбудили посреди сладкого сна. В его глазах мелькнуло разочарование. Но он не стал настаивать.

— Что случилось? — спросил он глухо.

— Я... — она опустила глаза и поправила платье. — Прости. Я забылась.

— Забылась, — повторил он. Голос его прозвучал горько. — Ты забылась.

Она молчала. Он поднялся, отошёл к окну и встал спиной к ней, глядя на луну.

— Что тебе мешает, Лианна? — спросил он, не оборачиваясь. — Я здесь. Рядом. С тобой. Я люблю тебя. Я готов отдать тебе всё, что у меня есть. Свой дом. Свою жизнь. Свою душу. — Он повернулся. В его глазах больше не было боли. Только усталость. — Или ты до сих пор ждёшь своего оборотня? Того, кто, может быть, уже выбрал другую? Того, кто, может быть, забыл о тебе?

Лианна вздрогнула. Слова Кайла били точно в цель. В самую сердцевину её страха.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я правда не знаю. Я не могу просто взять и вырвать его из сердца. Я пыталась. Семь лет пыталась. Но он... он как заноза. Глубокая. Не вытащить.

Кайл долго смотрел на неё. Потом вздохнул — тяжело, как человек, принявший неизбежное.