Страница 116 из 117
Он не торопился. Он наслаждался ею, и она чувствовала это в каждом движении, в каждом прикосновении, в каждом поцелуе, который он дарил ей, не переставая двигаться. Он целовал её шею, её ключицы, её губы, и его белые волосы щекотали её кожу, как шёлковые нити. Она ловила его дыхание, ловила его стоны, и с каждым толчком внутри неё нарастало то самое чувство — огромное, всепоглощающее, — которое она уже научилась узнавать.
— Эйнар, — прошептала она, — я... я близко...
— Знаю, — ответил он, и в его голосе была улыбка. — Я чувствую. Отпусти себя. Я поймаю тебя. Я всегда буду ловить тебя.
И она отпустила. Волна накрыла её с головой — яркая, ослепительная, как вспышка молнии в ночном небе. Она вскрикнула, выгнулась, впилась ногтями в его спину, и он последовал за ней — с низким, глухим стоном, который был похож на рык. Она почувствовала, как он содрогнулся, как его тело напряглось, а потом обмякло, прижимая её к постели.
Несколько минут они лежали неподвижно, восстанавливая дыхание. Он всё ещё был в ней, и она ощущала, как постепенно замедляется его сердце, как тепло его тела растекается по ней, проникая в каждую клеточку. Он поцеловал её в висок, в скулу, в уголок губ, и она улыбнулась, не открывая глаз.
Потом, когда всё закончилось, он лёг рядом, обнимая её, и его рука покоилась на её животе. Она слышала, как постепенно выравнивается его дыхание, чувствовала, как его пальцы лениво поглаживают её кожу, и впервые за долгое, очень долгое время ощущала абсолютный покой. Не было ни тревоги, ни страха, ни ожидания. Только он. Только она. Только ночь, укрывшая их, как одеяло.
— Ты как? — спросил он.
— Как будто заново родилась, — ответила она.
Он усмехнулся и прижал её к себе крепче.
— Это только начало, принцесса. У нас впереди целая жизнь.
Она улыбнулась и закрыла глаза, но уже через мгновение почувствовала, как он осторожно, чтобы не потревожить её, потянулся к столику у кровати. Там, на серебряном подносе, заботливо оставленном слугами, стояли два хрустальных кубка, графин с тёмным вином, ваза с виноградом, нарезанные груши и яблоки, тарелка с сыром и тонкими ломтями копчёного мяса. Он налил вино в оба кубка, взял поднос и вернулся в постель.
— Ты, наверное, голодна, — произнёс он, устраивая поднос между ними. — Мы за весь вечер толком не поели. А я, кажется, обещал, что тебе понадобятся силы.
Лианна приподнялась на локте и посмотрела на еду. Только теперь она поняла, насколько проголодалась. В животе заурчало, и она, смутившись, прижала руку к животу.
— Кажется, да, — призналась она. — Очень.
— Тогда ешь. — Он протянул ей кубок. — Вино. Сладкое, согревает.
Она взяла кубок и сделала глоток. Вино было тёмным, густым, с привкусом лесных ягод и мёда. Оно прокатилось по горлу, оставляя после себя приятное тепло. Лианна взяла с тарелки кусочек сыра — он оказался мягким, сливочным, с голубой плесенью, — и, отправив в рот, зажмурилась от удовольствия.
— Вкусно, — прошептала она.
— Ещё бы, — ответил Эйнар, отпивая из своего кубка. — Это сыр из горных козьих ферм. Его делают только в Верхейме. Подают на свадьбах и коронациях.
Она взяла ломтик копчёного мяса, потом виноградину, потом кусочек груши. Еда была простой, но изысканной, и в сочетании с вином казалась лучшим угощением в её жизни. Эйнар смотрел на неё с лёгкой улыбкой, и в его глазах, уже не тёмных от желания, а тёплых и спокойных, было столько нежности, что Лианне хотелось плакать. От счастья.
— Ты сам-то не ешь, — сказала она, заметив, что он только пьёт.
— Я больше люблю смотреть, как ешь ты, — ответил он. — У тебя такое лицо, будто ты пробуешь всё впервые.
— Так и есть. Я никогда не ела ничего подобного. В Вороньем Гнезде еда была... проще. И тяжелее. Здесь всё лёгкое, но сытное. Странно.
— Это магия нашего края, — усмехнулся он. — Здесь даже еда другая.
Они сидели в постели, ели, пили и разговаривали — о пустяках, о планах, о том, каким будет их завтрашний день. Свечи на столике догорали, камин отбрасывал на стены дрожащие тени, а за окном, над горами, сияла луна. Лианна чувствовала, как усталость и тепло разливаются по телу, как веки наливаются тяжестью. Она отставила пустой кубок и прижалась к Эйнару.
— Я так люблю тебя, — прошептала она.
— Я знаю, — ответил он, целуя её в макушку. — И я люблю тебя. Больше жизни. Больше всего на свете.
Она закрыла глаза и провалилась в сон — тёплый, глубокий, без сновидений. А он ещё долго лежал, обнимая её, и смотрел, как лунный свет скользит по её лицу. Его жена. Его луна. Его навсегда.