Страница 86 из 86
Настя сидела бледная. Глаза красные. Губы трясутся. Я не узнавала подругу. Попробовала расспросить, но она только плакала и мотала головой.
Рядом беспокойно вышагивал перепуганный Виктор. Добиться от него объяснений мне тоже не удалось. Оставалось ждать скорую, больше я ничем не могла помочь.
— Мне уже лучше, — вдруг заговорила девушка, обращаясь ко мне. — Может, не надо в больницу? Я сама справлюсь.
— Настя, у тебя слишком большой срок. Необходимо убедиться, что все в порядке с тобой и ребенком. Полежишь несколько дней на сохранении и вернешься, — попробовала я успокоить подругу, но получилось плохо.
Девушка поджала губы и снова заплакала.
Я не могла понять причину подобной реакции. Настя никогда не была паникером. В любой ситуации сохраняла выдержку и трезвый ум, за что я ее ценила и в деловом плане, и как подругу.
От Бегунова толку было мало. Его беготня только нервировала. Между нами тремя повисла какая-то напряженная тишина, заставляя меня чувствовать себя дискомфортно.
Через несколько минут приехала скорая, позволив мне облегченно вздохнуть. Настю осмотрели и увезли в больницу. Мы с Виктором поехали следом. У мужчины так дрожали руки, что я предложила сама сесть за руль. Относящийся к своим машинам с особым трепетом, Бегунов тут безропотно согласился.
— Ксюша, если с Настей или ребенком что-то случится, я себе не прощу — совершенно расклеившись, признался он.
— Вить, не паникуй. Ей сейчас нужна твоя поддержка. Возьми себя в руки.
Он понимающе кивнул и, кажется, даже успокоился. Остаток пути мы провели в молчании.
Настю разместили в платном отделении, и, несмотря на поздний час, сразу приступили к обследованию. Нас попросили подождать в фойе.
Виктор сидел, уронив голову на колени. Не понимая, чем еще могу помочь, я сходила в соседнее кафе и принесла свежезаваренный кофе.
Мужчина сидел в той же позе, что и перед моим уходом. Я потеребила его за плечо. Он поднял на меня изумленный взгляд, словно успел забыть о моем присутствии и признался:
— Я изменил Насте, она узнала.
Стаканчик с кофе выпал у меня из рук, ударился об пол, разбрызгивая горячую жидкость на кафель и брюки.
— Что ты сделал?! — не поверив собственным ушам, переспросила я.
— Я переспал с другой, она ждет ребенка.
Это было как гром среди ясного неба. Виктор, такой любящий и заботливый, просто не мог так поступить с моей подругой.
— Но Настя? Ты разлюбил ее?
Наверное, мой вопрос прозвучал глупо и наивно, но я хотела понять причину.
— Нет, что ты. Я очень, очень ее люблю. Ее одну. Эта женщина. Просто ошибка. Нелепое стечение обстоятельств.
Я слушала его и не верила своим ушам. Ошибка?! Стечение обстоятельств?! Для него это просто. А для Насти? Уверена, что нет.
— Думаешь, она сможет меня простить? Ты ведь простила Алексея.
Да, я сумела простить и пока еще ни разу об этом не пожалела. Но чего мне это стоило?! Сколько слез было пролито? Сколько бессонных ночей пережито? Такого я бы не пожелала никому, особенно Насте. На ее долю и так выпало слишком много страданий.
— Не знаю, — честно ответила я мужчине. — Тебе надо спросить у нее.
Горечь наполнила мое сердце. Я слишком хорошо понимала, что чувствует подруга. Как ей должно быть больно, тоскливо и одиноко. Из тяжелых мыслей меня вывело появление врача.
— Ничего критичного не произошло, но матка в тонусе. Состояние у девушки нервное, налицо сильный стресс. При таком сроке это небезопасно. Я предложил ей остаться на сохранение, и она согласилась.
Я вздохнула с облегчением. Хотя бы серьезных осложнений удалось избежать.
— Я могу увидеть жену? — робко спросил Бегунов.
— Извините, но она попросила вас не пускать, только подругу.
Доктор провел меня по длинному коридору и остановился у палаты номер семь.
— Мы дали пациентке легкое седативное. Ей сейчас было бы неплохо успокоиться и хоть недолго поспать. Постарайтесь ничем не волновать девушку. Чтобы там у них не произошло с мужем, сейчас не время это обсуждать. Вы меня понимаете?
Где уж там не понять?! Мне и самой не хотелось напоминать Насте о случившимся. В ее положении нужно думать о ребенке и собственном здоровье, а все остальные проблемы могут подождать. Я согласно кивнула и вошла в палату.
Подруга лежала под капельницей и слабо улыбалась. Под глазами залегли темные круги, нижние веки покраснели и припухли. Я села на край постели и сжала ее ладонь. Мне так много хотелось ей сказать. Заверить, что бы ни случилось, мы с Наташей обязательно поддержим. Не оставим одну. Поможем вырастить ребенка. Но я молчала, просто сидела рядом и держала ее за руку.
Постепенно глаза девушки закрылись, дыхание стало ровным и спокойным. Настя уснула. Я на цыпочках вышла из палаты и тихонько прикрыла дверь, прошептав на прощание:
— Все пройдет, все обязательно наладится!
Конец.