Страница 11 из 62
«Поиски пропавшего самолёта продолжаются. Спасательные суда обследуют район площадью более десяти тысяч квадратных километров. Пока никаких обломков не обнаружено. Эксперты не исключают, что лайнер мог изменить курс перед исчезновением. Рассматриваются все версии, включая техническую неисправность и человеческий фактор».
— Ничего, — сказал Сергей Петрович. — Опять ничего.
— Это пока ничего, — возразила Елена Анатольевна. — Значит, ещё не нашли. А не нашли — значит, есть надежда.
— Есть, — поддержала её Инга. — Всегда есть надежда.
Мы смотрели друг на друга, и в наших глазах была одна и та же мысль: мы не сдадимся. Мы будем ждать. День, два, неделю, месяц — сколько понадобится.
Мы будем ждать.
К девяти вечера родители начали расходиться. Прощались молча, обнимались на пороге, сжимали руки, обещали звонить и писать в чат.
— Оленька, — Татьяна Ивановна задержалась у двери. — Ты не вини себя. Слышишь?
— Слышу, — я кивнула, хотя чувство вины никуда не ушло.
— Это не твоя вина. И не Кристины. Это судьба.
— Судьба, — повторила я.
— Мы справимся, — она сжала мою руку. — Мы сильные.
— Сильные, — согласилась я.
Когда все ушли, мы с Кристиной и Ингой остались на кухне. Пили чай, смотрели на заснеженный двор за окном, молчали.
— Что будем делать завтра? — спросила Инга.
— Встретимся снова, — сказала я. — Будем ждать новостей. Искать информацию. Звонить в авиакомпанию, в МЧС, куда угодно.
— Думаешь, это поможет? — спросила Кристина.
— Не знаю, — я честно посмотрела на неё. — Но мы должны что-то делать. Мы не можем просто сидеть и ждать.
— Согласна, — кивнула Инга. — Я завтра с утра начну обзванивать все инстанции. У меня есть знакомые в МЧС, может, что-то узнаю.
— А я поеду в аэропорт, — сказала Кристина. — Может, там есть информационный центр для родственников. Или что-то вроде.
— Я с тобой, — сказала я.
— Нет, — Кристина покачала головой. — Ты останешься здесь. На случай, если кто-то из родителей приедет. Или позвонят. Надо, чтобы кто-то был на месте.
Я хотела возразить, но поняла, что она права. Нужно распределить силы. Это не на один день.
— Хорошо, — сказала я. — Я останусь.
Мы допили чай, и Инга уехала домой. Кристина осталась ночевать у меня — мы не хотели быть одни. Не в эту ночь.
Мы лежали в темноте, на моей кровати, как в детстве, когда оставались друг у друга с ночёвкой и болтали до утра. Только сейчас нам не о чем было болтать. Мы просто лежали, слушали тишину и думали.
— Оль, — тихо сказала Кристина. — А ты веришь в чудеса?
Я помолчала.
— Не знаю, — ответила я. — Раньше верила.
— А сейчас?
— Сейчас.. — я посмотрела в потолок. — Сейчас я хочу верить. Очень хочу.
— Я тоже, — она повернулась ко мне. — Давай верить. Вместе.
— Давай, — я взяла её за руку.
Мы лежали, сжимая руки, и смотрели в темноту. За окном падал снег, крупный, белый, засыпая город, который не знал, что для нас этот Новый год стал самым страшным в жизни.
Я закрыла глаза и загадала желание.
Такое же, как вчера.
Чтобы они вернулись.
Чтобы всё было хорошо.
Чтобы этот кошмар закончился.
Я загадала и открыла глаза.
Кристина уже спала, её дыхание было ровным и спокойным. Я смотрела на неё и думала о том, что мы должны держаться. Ради них. Ради тех, кто сейчас там, над океаном. Ради тех, кто ждёт. Ради тех, кто надеется.
Мы должны быть сильными.
Мы будем.
Я взяла телефон, открыла наш чат. Написала одно сообщение, которое увидят все пятнадцать человек завтра утром:
«Спокойной ночи. Мы вместе. Мы ждём. Мы надеемся».
Отправила.
И в темноте, под ровное дыхание спящей подруги, я позволила себе поверить, что завтрашний день принесёт хорошие новости.
Что они найдутся.
Что всё будет хорошо.
Что чудеса всё-таки случаются.