Страница 34 из 85
— Редакция шестьсот восемьдесят второго года. В ней выражение ещё полное. Через сорок один год выходит «уточнённое толкование принципа определения», и слово исчезает.
— Кто утвердил? — спросил Эрвин.
— Высшая комиссия по сохранению драконьих родов.
Он нахмурился.
— Я знаю это название.
— Откуда?
— В семейном архиве Кастенов есть документы комиссии.
Я оторвалась от страницы.
— Почему?
— Один из моих предков входил в неё.
Нисса тоже замерла.
— Кто?
— Отто Кастен.
— Тот самый?
Я посмотрела между ними.
— Полагаю, сейчас снова выяснится, что я не знаю человека, которого в этой Империи знает каждый архивист?
— Не каждый, — сказала Нисса. — Только те, кто изучал реформу драконьего права.
— Спасибо. Намного легче.
Эрвин отложил лист.
— Отто Кастен был советником Императора и занимался сохранением старых родов после периода, когда у драконов резко снизилось число наследников.
— Насколько давно?
— Около семисот лет назад.
— Совпадает с изменением закона.
— Да.
Нисса уже листала указатель.
— И комиссия действительно получила право пересматривать процедуры определения истинных.
— Значит, начинать нужно с неё, — сказала я.
— Большая часть документов комиссии хранится здесь, — ответила Нисса.
— Большая?
Она поняла вопрос.
— Остальное могло остаться у семей участников.
Я повернулась к Эрвину.
— В вашем архиве?
Он задумался.
— Не в основном.
— Что значит «не в основном»?
— Дом Кастен существует дольше нынешней столицы. У нас несколько хранилищ. Современный родовой архив находится в городской резиденции. Старые документы, которые не использовались поколениями, перевезли в нижнее хранилище Старого дома.
— И вы помните там бумаги Отто?
— В детстве видел ящик с его печатью.
Нисса медленно закрыла указатель.
— Теперь я официально завидую.
— Вы архивист, — заметил Эрвин.
— Именно поэтому завидую особенно сильно.
Я посмотрела на тёмные окна.
— Насколько далеко Старый дом?
— За городской чертой, — ответил Эрвин. — Час пути в обычное время.
— Сегодня ещё можно?
Нисса подняла брови.
— Вы собираетесь ехать сейчас?
— Завтра утром меня ждёт Флавия. Мне очень хотелось бы знать хотя бы часть ответов до разговора с женщиной, которая каким-то образом узнала срок нашей помолвки.
Это оказалось достаточным аргументом. Эрвин забрал копии.
— Поедем.
— Я тоже, — сказала Нисса.
Он покачал головой.
— Нет.
— Почему?
— Кто-то должен остаться здесь и сделать заверенные копии всего, что мы нашли.
— Я могу закончить ночью.
— И сохранить их отдельно от основного фонда.
Нисса прищурилась.
— Ты думаешь, документы попытаются изъять?
— Думаю, Флавия слишком спокойно разрешила нам войти сюда.
Я вспомнила её лицо.
— Согласна.
Нисса не выглядела счастливой.
— Мне это не нравится.
— Мне тоже, — сказал Эрвин. — Поэтому оригиналы остаются в архиве, копии будут у тебя, ещё один комплект передашь Густаву утром.
— А вы двое поедете в старое хранилище одни?
Я взглянула на неё.
— Почему вы произнесли «одни» именно таким голосом?
— Каким?
— Тем самым.
— Не понимаю, о чём вы.
Эрвин взял папку.
— Нисса.
— Работаю.
Она опустила взгляд к документам, но улыбку скрыть не успела. Я решила не давать ей дополнительного материала.
— В семь дней это не входит, — сказала я Эрвину.
— Что именно?
— Не знаю. Просто предупреждаю заранее.
На этот раз Нисса рассмеялась уже в открытую.
Когда мы вышли из архива, дождь закончился окончательно. Город за ночь изменился. Днём я замечала прежде всего непривычную архитектуру и магические конструкции, а теперь в высоких окнах горели огни, на перекрёстках светились тонкие столбы с парящими над ними шарами, и мокрый камень мостовой отражал их тёплое сияние.
Карета ждала у ступеней. Густав стоял возле дверцы.
— Лорд Кастен.
— Ты ещё здесь?
— После сообщения о помолвке я решил, что сегодняшний день вряд ли закончится вовремя.
Он взглянул на меня.
— Госпожа Эсмар.
— Мы снова куда-то едем.
— Я уже понял.
— Старый дом, — сказал Эрвин.
Густав впервые за время нашего знакомства действительно удивился.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Там давно никто не живёт.
— Нам нужно нижнее хранилище.
Густав посмотрел между нами.
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно, — сказал Эрвин.
— Это тоже понятно.
Мне начинал нравиться Густав. Он открыл дверцу.
— Я отправлю впереди человека, чтобы открыли дом.
— Не нужно, — ответил Эрвин. — Чем меньше людей знает, зачем мы туда едем, тем лучше.
— Тогда хотя бы возьмите фонарь из дорожного ящика. В нижнем хранилище старое освещение.
— Возьмём.
Густав снова посмотрел на меня.
— И тёплый плащ.
— Я не замёрзну.
— Внизу холодно даже летом.
Эрвин уже доставал из кареты сложенный тёмный плащ.
— Наденьте.
Я взглянула на него.
— Это распоряжение жениха?
— Совет человека, который бывал в хранилище зимой.
— Сейчас не зима.
— Густав сказал «даже летом».
— Вы удивительно быстро объединились против меня.
Густав поклонился.
— Я на стороне отсутствия ненужных проблем.
— Очень дипломатично.
Я всё-таки взяла плащ. Он оказался тяжелее, чем выглядел, и пах деревом, прохладным воздухом и чем-то, что я уже начала ассоциировать с Эрвином. Я постаралась не анализировать эту деталь. Слишком много анализа для одного дня. В карете мы остались вдвоём. Первые несколько минут я молчала, рассматривая ночной город.
Эрвин сидел напротив и читал копию древней выписки.
— Вы действительно раньше не видели первоначальный текст? — спросила я.
— Нет.
— Как член Совета?
— Совет пользуется действующими законами.
— А исторические основания никого не интересуют?
— Иногда. Но не в вопросах, которые считаются давно решёнными.
— Истинность как раз из таких.
— Да.
Он сложил лист.
— До сегодняшнего дня мне даже не приходило в голову, что слово в древней редакции может менять сам принцип.