Страница 65 из 157
Но играл-то Степанов И. Е. лучше прочих. Видать, кто-то всё же мог отпустить этих людей из мутного зазеркалья, продолжив их прерванные жизни.
Было видно, что Гришаня тоже всё понял. А уж Николай Васильевич догадался первым, недаром он был целый сержант.
Трое милиционеров сели в чайной на станции. Как знамение, над ними висела картина, изображающая рака. Он был в форме футбольного судьи, в пасти у него свисток. Рак стоял на горе, иллюстрируя известную поговорку.
Под этой картиной возник у друзей сумасшедший план.
Записали они своих мёртвых в команду; даром, что ли, поднимали пыль на стадионе? Рассуждали они просто: дело тут такое, мёртвый – не значит «неживой», а футбол всякого поднимет. Егорушка, к примеру, играл как-то с воспалением лёгких.
В следующую субботу они начисто расколошматили рабочих с оборонного завода.
Прослышав про такое, фрезеровщики с токарями послали лучших, но итог был точно такой же. Вечерняя игра была яростной, хоть рабочий класс несколько пугало, что милиционеры двигаются по полю как тени и бегают молча. Но до этого никому дела не было.
Лето катилось под горку, и милицейские обидели уже рабочих с фабрики Ногина.
На скамейках вокруг стадиона стали собираться постоянные зрители.
Как-то, сидя в чайной, мудрый Николай Васильевич объяснил товарищам, отчего так хороши их молчаливые друзья на поле.
– Видишь ли, Гришаня, всё дело в том, что иногда человек хочет понравиться публике. Был такой случай в 1948 году, когда армейцы играли с «Динамо» и Кочетков закатил гол в свои ворота. Тогда многие его хвалили, дескать, не отчаялся, после этого долго лупил в нашу динамовскую штрафную, ну потом Бобров таки забил. Всё это не так, защитник играл для трибун, а не для дела, поэтому и покинул свой пост, побежал вперёд. А у Боброва вышло только потому, что наш центрфорвард ошибся. А вот наши боевые бессмертные товарищи не для трибун играют, они – ради идеи стараются. Плевать они хотели на признание: главное дело в своей жизни они – сделали, а тут находятся – для души.
Но тут вышла странная история: кто-то из милицейского начальства похвастался районной командой в спорт-обществе.
И тут же приехало начальство из Москвы – да не на электрическом поезде, а на двух «Победах».
Оказалось, что начальство прослышало про спортивные успехи и хочет забрать лучших.
Егорушка было струхнул, но все трое решили: «В несознанку уйдём. Футбол у нас дворовый, с кем играем – не знаем, да и весь сказ. Службе не мешает – и ладно». Они несколько раз повторили вслух заготовленные речи, потому что знали: сам рассказчик верит в многократно рассказанную версию события.
Но комиссии понравилось увиденное. Ничего комиссию не смутило, люди эти много повидали и понимали толк и в службе, и в футболе. Даже слухи о том, что скоро отменят само союзное министерство внутренних дел, таких людей не могли поколебать. Министерство, может, и отменят, а вот его любимое общество «Динамо» – никогда.
Главный, что был в генеральской форме, цокал языком.
– Вот этот защитник – феномен. А вратарь просто чудо. Надо брать в Москву.
Гришаня знал, что защитник – это Санька, что уж лет пять как на кладбище лежит, и на металлической пирамидке над ним орден Красной Звезды нарисован за служебные заслуги. Только тлению не подвержен, как настоящий советский человек.
Комиссия ушла довольная. А трое живых ещё долго сидели, смотрели на поле. Там было пусто.
Каждый из троих втайне надеялся, что выберут его, но нет.
Забрали в сборную как раз не несовершенных живых игроков, а их молчаливых товарищей.
К ним-то претензий не было.
И вот три милиционера снова сидели на скамейке перед баней, как на скамейке запасных.
– А что, всё правильно, – сказал Егорушка. – Закон не нарушается, значит – можно. Вон лейтенант Смирнов в Сталинграде – и об этом справка есть, а справки о том, что он на воротах стоять не может, – такой справки нет. Значит, всё правильно. Великое дело – футбол, всякого поднимет, только воля к победе должна быть.
– Ничего не правильно, – возразил Гришаня. – Так себе он голкипер. Бегает много. Вот Кацман, которого залётные на станции убили, тот – да. У него талант от бога. А из Смирнова – что? Дырка он, а не голкипер. Хоть и человек героический.
Футбол всё по местам расставляет.