Страница 20 из 157
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Я сначала и не понял, что происходит. Мы отошли от касс, стояли ближе к проспекту, болтали что-то с пацанами, зубоскалили. Нам было-то лет по шестнадцать. Подпили ещё, по бутылке пива буквально, но нам тогда много и не надо было. Понятно, разгорячились, разошлись прям, стоим что-то, спорим, руками машем… Из-за этого поздно обратили внимание. Смотрю, а со стороны петроградской, прямо по проспекту, к нам толпа бежит. Полетели камни, бутылки. И как назло, там ещё и ремонт дороги был. Булыжников этих – хоть обкидайся. Как мы толпу раньше не увидели – я не знаю. Они же явно заряды орали, шумели. Но пока Саньку бутылка в плечо не прилетела, мы вообще не соображали. А потом уже поздно было. Мы же не хулиганьё были, ну… Не все мы. Я видел, что чуть в стороне были старшаки, но тут ближе к метро – просто кузьмичи, не фанаты. А динамки прыгнули на вот эту толпу, которая… ну, на футбол просто пришли люди, понимаете? Причём на аргументах. Камни, бутылки, арматура. Люди ломанулись, понятно. Оно им надо? Нет. Кто-то успел. Кого-то нахлобучили, кого-то потоптали, свои же причём, там в толпе-то особо разбираться не будешь. Я не побежал. Стыдно как-то было, пацаны же тут. Ну, нас всех походя и смяли. Меня конкретно мужик какой-то плечом просто сбил на землю. Не заметил даже, мне кажется. А там уже хрен встанешь. Просто над тобой масса бесконечная куда-то движется. Всё, что можешь, – скрутиться, зажаться. В целом, мне повезло, царапинами отделался. Особо драки-то не было. Почти все разбежались, а остальных в минуту положили. Там же простые люди были…
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ (
поднимает волосы со лба, открывая огромный шрам над бровью
): Конечно! Простые люди! Мирные кузьмичи! Такой вот обычный человек мне кастетом башку раскроил! Наповал, с одной подачи! Я там чуть копыта не отбросил, я реально больничку пробил!
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Ну так и ты туда не на чаепитие заехал!
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Базару нет, только не надо мне рассказывать, что мы там на обычных людей прыгнули!
Ирина Петровна: То есть вы там и познакомились?
МИША: Да не похоже, не во время драки ж они… «Позвольте представиться!»
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Да дайте вы человеку договорить!
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Ну чё тут договоривать. Я сказал, мне повезло. Царапинами отделался. Не забили, не затоптали. Вите Петухову – не повезло. Мы с ним особо знакомы не были. Ну так, пересекались пару раз…
НИНА: В каком это смысле не повезло?
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Может, забили, может, затоптали, может, ещё что. Не знаю.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Да не стал бы никто пятнадцатилетнего пацана намеренно забивать!
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: А кому легче от того, что не специально? Ты потом следил за этой историей? Как мать его с мусорами судилась?
НИНА: Мусора – это же «Динамо»?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Нет. В этот раз он не нас имел в виду. Следил, конечно. Все следили. Хотя тогда я как-то… Не сказать, что совсем не думал об этом, но по-другому всё оценивал. Сейчас я бы сам за такое… Зарубился бы. Тем, кто не в курсе, поясняю. Парень погиб, не знаю, от чего именно, но менты стали исполнять… Ну, в то время и не такое исполняли… Сначала заявили, что он от передозировки умер. Потом сказали, что он эпилептик. Потом ещё версия с астмой была. Или сначала астма, потом эпилепсия… Какую херню только не несли, в общем. Дело возбуждать не хотели. Потом, насколько понимаю, при экспертизе ничего не подтвердилось.
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: В итоге вроде как погиб от удара тупым предметом в основание шеи. Но вроде как его мать говорила, что и на висках следы ударов были.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Я не знаю. Я, как понимаете, в этом мероприятии очень ограниченное участие принял. Получил по башке – и чуть ласты не склеил. У меня с тех пор левый глаз дёргается. Но я знаю, что мать парня потом судилась с ГУВД. Требовала моральную компенсацию. Знаете, сколько?
МИША (
разливает водку по рюмкам
): Да откуда?
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Не знаю, правда или нет. Слышал про 30 тысяч. По десятке за каждую версию.
МИША: А что в итоге?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Да ничего. Виноватых там же не найти. Это сразу понятно было.
НИНА: А зачем вы это делали?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Ничего и не делал, я же говорю, мне сразу…
НИНА: Нет, я в целом. Все эти… плакаты, драки.
МИША: Баннер! Погодите! То есть потом, через десять лет, динамовцы этим гордились? «С Юбилеем», в смысле… Напоминание о драке у Юбилейного?
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Видимо.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Да не гордился этим никто! Я думаю, просто хотели в ответку за плакат с Яшиным что-то сделать… Ну, как смогли. Я – не одобряю.
МИША: Да хватит! Ну в самом деле. Вас обоих убить могли же. Это всё вообще – зачем? Почему не насрать-то вам?
Кирилл Петрович и Павел Андреевич молча смотрят друг на друга и пожимают плечами.
ИРИНА ИВАНОВНА: Бесполезно. Я миллион раз спрашивала. Не отвечает. И не ответят. И ведь не потому, что не знают. А потому что вслух этого никогда не скажут.
МИША: Почему?
Некоторое время все молчат.
НИНА: А с чего всё началось? Ну, понятно, что у вас список претензий такой, что Палестина и Израиль позавидуют. Но начало-то – где?
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Сложно сказать. Наверное, в девяносто девятом и началось. Как Питер кубок забрал. Я не знаю.
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Да вроде и раньше зарубались. Старшаки рассказывали, что бывало. Хотя я слышал, что «Пэтриотс»…
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Да конечно, а не «Коалиция» ли прыгала на…
МИША: То есть это до вас началось, и вы вообще не знаете, как?
НИНА: И при этом, за какие-то там футбольные команды готовы были… Чёрт с ним, плакаты, вы же убивать готовы были!
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ: Не перегибай. Это случайность.
ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ: Убивать – нет. Точно нет.
ИРИНА ИВАНОВНА (
указывая бокалом на шрам
): А умирать – пожалуйста. Было б за что, прости господи.
Кирилл Петрович и Павел Андреевич молча выпивают.
СЕРИЯ ПЕНАЛЬТИ
НИНА (
весело
): Хорошо! Я правильно понимаю, что это не лечится? Ну то есть мириться вы друг с другом не намерены? У вас есть большая-пребольшая драматичная история, сути которой я вообще не понимаю, и вы её отпускать не намерены?
МИША: Нина, ну ты как-то… Ладно, молчу.
Павел Андреевич и Кирилл Петрович неуверенно смотрят друг на друга.
НИНА: Вот и ладушки. Вот и порешили. Ваше право. А я вот сейчас подумала – и решила, что буду болеть за «Динамо». Да-да, пап. Как ты там их… Нас, теперь уже нас, называешь? Мусора? Имею же право. Вот и болею.
КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ (
сухо