Страница 144 из 157
…С самого детства для меня важен был в команде именно стиль игры, по сути – я всегда следила за тренерами, и вот что главное, за что мы все, спартачи, должны быть благодарны московскому «Динамо». За Бескова. Да, во все времена «Спартак» тренировали только свои ребята, позвать человека в погонах – то, что сделал Николай Петрович Старостин, – было не просто риском, это был вызов; но это повернуло кардинально всю историю нашего клуба. Казалось бы, совсем чужеродный «Спартаку» персонаж поставил игру такого свойства, которую по сей день ищешь в современных командах – вроде недавней «Барселоны», например. Могу ошибаться, но Бесков был солдафон – и в то же время привил «Спартаку» этот неповторимый, умный, тончайше-кружевной стиль, иногда даже досадным образом переходивший в игру ради игры, а не ради победы. Помню, как тайно от родителей не спала ночью (в Новосибирске было уже за полночь), шёл матч, я то ликовала, то рыдала, и помню вот это очень частое: разыгрывают, разыгрывают без конца, пока не потеряют мяч, а удара так и нет…
В каком-то смысле «Динамо» поучаствовало и в моей судьбе; не в одиночку, конечно. Однажды у меня на пороге возникла группа «Гражданская Оборона» в полном составе. Их привёл мой приятель, который зажал для них гостиницу и попросил пустить их перекантоваться. Первые слова, которые я услышала, касались последнего тура чемпионата России: «Ну что, как прошло, что там было?» – спрашивал кто-то. «Кульчий сделал хеттрик, Штанюк назван лучшим футболистом тура», – заливаясь смехом, ответил Егор Летов, мой будущий муж.
Так я узнала, что в составе Г. О. каждый, кроме барабанщика, за кого-то болеет; за «Динамо» болел гитарист, Игорь «Джефф» Жевтун, поскольку служил срочную в войсках МВД. Жаль это говорить, но всё время, пока мы играли вместе (боюсь, и до меня) ему доставались лишь хорошие порции разного рода насмешек. Можно было, например, демонстративно вынести мусор на гастролях в день дерби. Хотя такого драматизма, как в поединках с «конями» или «Аланией», не ощущалось: возможно, тот самый взаимный пиетет, вообще величие такой встречи срабатывало – на моей памяти между нашими командами постоянно случались ничьи. Пока Егор был жив, «в Петровском парке было всё по-прежнему», цитируя известный баннер.
Так футбол привёл меня в рок-группу: наше общение с этой компанией началось с разговора, в который я вклинилась, спросив, о каком именно Овчинникове идёт речь – о вратаре, тренере или судье? Все эти парни воззрились на меня с недоумением. Никто из них никогда не сталкивался с девушками, которые что-то реально понимали в игре, а не смотрели матч просто за компанию.
Мы с Егором тогда проговорили про футбол всю ночь – про всевозможные клубы, сборные, про тренеров и тактику, и буквально поняли, что нашли друг друга, потому что относились к футболу не как к зрелищу, а как к некой модели мира. И богом в этом мире для нас обоих был – тренер. Для меня – Романцев, человек, во многом воспитанный Бесковым. Егор же обожал Лобановского, а в нашем чемпионате непостижимым образом стал поклонником Валерия Газзаева. Газзаева я помню ещё игроком «Динамо»: смешно бежал на кривоватых ножках, ругался, дрался, кричал, совершал бешеные рывки. Таким же он был и во главе команды – увы, не «Динамо».
…Для нынешнего поколения фанатов это всё только имена – но для тех, кто болел, начиная с тридцатых, как мой папа, – громадная параллельная жизнь. И «Динамо» в ней – центральная фигура. Так что мы, кто пришёл потом, каким-то чудом впитали это ощущение, тень того прошлого, что стояло за этим значком с литерой «Д».
Теперь даже жутчайшая несправедливость, сотворённая Берией со Старостиными, подёрнулась патиной и почти не играет роли в нынешних наших отношениях.
Для меня эта команда – легенда, миф, и мне кажется, что любому фанату на самом деле хочется, чтобы «Динамо» вернулось, стало реальным монстром. Сбудется ли мой ностальгический прогноз, станет ли снова «Динамо» нашим главным визави? Будем ждать.