Луч

– Вышли в море на нашей подлодке 28 февраля 1989 года. По плану, как всегда, должны были вернуться через три месяца, 31 мая. Все шло нормально, ну, почти нормально, но будто чувствовалось… хотя, возможно, это уже после появились такие мысли… чувствовалось какое-то напряжение неуловимое. Но, как бы так ни казалось, в походе я отпраздновал день рождения, кок даже испек торт. Настроение у экипажа было приподнятое – мы засекли несколько американских подлодок. Редкая удача: как поймать рыбу на глубине, где она никогда не клюет. 7 апреля моя вахта была с полуночи до четырех утра. После я пошел отдохнуть у себя в каюте. В полдень вышел на построение, тут все и началось. В седьмом отсеке прозвучал сигнал «Пожар». Такое уже случалось раньше из-за ошибок, подумали, что так и сейчас. Как потом выяснилось, матрос там погиб мгновенно, даже не понял ничего. Мичман отправился на разведку и не вернулся. Мы находились на глубине 350 метров. Срочно начали всплывать, но что-то пошло не так. Сработала аварийная защита атомного реактора. И наш «Комсомолец» потерял ход. Так подводная лодка стала просто медленно тонущей грудой металла. Командир принял решение сжатым воздухом выгнать воду из спеццистерн. Мы всплыли. Но все стало хуже. Шестой и седьмой отсеки были полностью в огне. На лодке хранились 400 баллонов со сжатым воздухом. А огонь и кислород – взрывная смесь. Начало гореть даже то, что гореть не должно. Мы начали герметизировать и изолировать горящие отсеки. Едва успевали вытаскивать раненых и обожженных ребят. Казалось, вокруг ад. Теснота, дым, нечем дышать. Я вынес своего товарища, который остался без кожи. Пошли электрические замыкания. Что происходило в шестом и седьмом отсеках, уже было непонятно, но в остальных удалось возгорание ликвидировать. На базе знали о ситуации. Над нами уже кружили два военных самолета, сообщили, что на помощь идут суда. Некоторые начали эвакуироваться, прыгать в воду. А мы, спасательная команда, вдохнули воздуха свежего – и снова полезли в лодку. Надо было забрать секретную документацию и аппаратуру. И тут лодка накренилась и пошла ко дну. Я почувствовал, как нос поднимается, побежал к выходу, возле трапа столкнулся с командиром. Мы услышали крик дежурного офицера, мы втроем рванули к выходу, но лодка уже стояла почти вертикально, градусов восемьдесят пять, и резко пошла на дно. Я успел ухватиться за трап, меня окатило холодной водой, оказалось, что люк не закрыт. Через какое-то время лодка встала горизонтально, так устроена. Я уже терял сознание, меня подхватили и втащили в выходную камеру. Нас там было пятеро. Вода под воздействием сжатого кислорода закипала на глазах. По учениям я знал, что будет дальше, мы оказались в могиле. И тут снизу постучали. Мы чуть замешкались. Лодка резко провалилась. Начались взрывы, стуки прекратились. Все внутри взрывалось. Мы впятером сидели и ждали, когда до нас дойдет. Слушали и молчали. Вспоминал родителей и жену. Командир сказал, что мы на глубине не меньше тысячи метров. С минуты на минуту вода должна была нас раздавить. Подумал, что это случится быстро и не успею ничего почувствовать. Надо было отсоединить выходную камеру. Вручную не получалось, решили сжатым воздухом. Пока искали вентиль, раздался взрыв. Камеру сорвало, она оторвалась от лодки. Командир крикнул: «Всем включиться в ИДА!» Индивидуальные дыхательные аппараты. У мичмана не получилось натянуть ИДА, я помог ему. Прозвучал громкий хлопок – наша камера всплыла на поверхность, глубинометр показывал ноль. Внутреннее давление сорвало люк, и моего товарища выбросило из лодки на тридцать метров, ударившись об воду, он сразу умер. Меня тоже подбросило, но я успел ухватиться за люк. Камера начала тонуть, я спрыгнул в воду. Она была ледяной, плюс два градуса, волны были полтора-два метра, до ближайшей земли – более семисот километров. Я поплыл, зная, что в такой воде умирают минут за пятнадцать. Продержался сорок. Мимо прошло судно, но из-за волн меня не заметили. Мы держались за надувной плот. Потом кто-то на судне увидел вылетевший из камеры оранжевый мешок, и так нас нашли.

– Очень интересная история, – из кустов раздался незнакомый голос.

Настя и Леонид спрыгнули с бревна, вглядываясь в кусты.

– Сложите оружие, пожалуйста, – сказал тот же человек.

– Вы кто такие? – спросила Лозова.

Со всех сторон к ними вышли люди в фиолетовой одежде с оружием в руках: и огнестрельным (Настя заметила два автомата Калашникова), и, по виду, с кустарными «Мухоморами». Среди них выделялся мужчина, у которого даже волосы и борода были выкрашены в фиолетовый, а на щеках набиты татуировки с Лучом – такие же, как у погибшего, которого Лозова с Кучеровым нашли на заводе в Старой Руссе перед новочеркасской галлюцинацией.

Настя вспомнила про спящего Алёшу.

– Там мальчик, – начала она.

– С ним все в порядке, он пока спит. – сказал фиолетовый. – Как я понимаю, все ваше оружие там, у костра? С собой ничего нет?

– Нет, – сказал Леонид.

– Хорошо.

– Вы чего хотите? – спросила Настя. – Мы идем своим путем.

– Ребят, давайте. – сказал бородатый фиолетовый. Несколько сектантов подошли ближе к Насте и Леониду. – Пойдете с нами, надо поговорить.

– Куда? – спросил Леонид. – Слушайте, у нас есть дела. Давайте тут и поговорим, а потом пойдем по своим делам.

– Нечего спешить, вечность Луча не обгонишь.

Минут через двадцать-тридцать молчаливой дороги они вышли в низину, где стоял высокий, этажей в двадцать, кривоватый деревянный дом, почти небоскреб. Их завели внутрь. В коридоры здания едва пробивался свет, пахло деревом. Их завели в просторную комнату, заставленную деревянными предметами: картинами, статуэтками, антикварной мебелью. Ряд за рядом на стульях, как в театральном зале, сидели несколько десятков человек. Бородач предложил пленникам занять места в первом ряду и встал перед ними.

Он объяснил, что он вовсе не главный, у Пяти Святых таких нет, просто именно он любит поговорить, поэтому его назначили переговорщиком. Бородач пошутил, что интровертам всегда тяжело, даже после появления Луча.

Рядом стояли еще две высокие фигуры – черти. Они не шевелились.

Настя подумала: они управляют галлюцинациями прямо тут, без эмуляторов?

– Еще раз: добро пожаловать, – сказал бородач.

– Почему мы здесь? – спросила Настя, встав со стула. – Мы никогда не участвовали в операциях против вас. Я просто исследовательница.

– Здесь вы узнаете правду, – произнес бородач.

– Правду? Что с ними? – Настя показала на фигуры чертей.

– А? С лучевиками?