Луч

Леонид зашел в музей. Как и в прошлые разы, только ради одной комнаты, точнее ангара, где была воссоздана деревня в Мурманской области: ягодная тундра, ручей, ржавый мост через него, старая сосна с тарзанкой, пять одноэтажных домов, выкрашенных в вагонный зеленый (краской, украденной с единственного места работы в округе – железнодорожного депо). Пройдя через ангары разных времен, Леонид наконец оказался будто дома. Несколько американцев ходили по кустам, делали селфи и очень громко разговаривали. Леонид по тропинке прошел к домам. Нахлынула безмятежность, но и ненависть к Лучу, вспомнил, как существа Луча такие же деревни вырезали и захватывали.

Один из американцев что-то царапал на стене дома. Леонид подошел к нему. Американец оглянулся на Леонида, улыбнулся, продолжил портить экспонат.

–

Hey man, stop it right now

[5]

[Эй, чувак, прекрати прямо сейчас! (англ.).]

, – сказал Леонид. Английский он никогда не учил; это вырвалось откуда-то из далеких внутренних слоев памяти, то ли из кино, то ли из роликов тиктока.

Американец испугался, поскорее отошел поближе к своей группе. Леонид потрогал выцарапанное: имя и дата, глубоко, не стереть. К Леониду подошли охранники, попросили выйти с территории музея и больше никогда не приходить пьяным. Он повиновался, тем более что и американцы уже скрылись в двери, ведущей к ангару про компромиссы.

* * *

Уже около магазина Леонид понял, что пить больше не хочется, а любой новый глоток любого алкоголя он сразу выблюет. Наверное, к вечеру уже получится совсем протрезветь.

Через пару часов он осознал себя дома – пьяным и в блевоте. В дверь стучали.

Он никого не ждал. По пути в коридор заглянул в ванную, плеснул холодной воды на лицо.

Из двоих гостей Леонид узнал только руководители Уральского института по изучению Луча, которого сам про себя называл Печкиным (из-за усов как у героя мультфильма). Рядом с ним стоял мужчина в идеально сидящем костюме, выглядящий как сотрудник корпорации. Он представился руководителем разведки Уральской России, но вам лучше это забыть. Имени он не назвал.

– Тяжело вам, кажется, – сказал разведчик, оглядывая квартиру.

Леонид не ответил. Казалось, откроет рот – снова стошнит. Он взмахом пригласил мужчин в комнату. Печкин подвинул бутылки и пустые пачки чипсов, сел на диван. Разведчик встал у окна, облокотившись на подоконник.

– Вы это. – сказал Леонид, выговаривая слова медленно и постепенно. – Пожалуйста. Не примните мне. Там нарциссы.

Разведчик улыбнулся, но не подвинулся.

– Как поживаете, Леонид? Работу новую нашли? – спросил он.

– Пока. Не. Искал.

– Понятно, понятно. Поэтому пристаете к гостям в музеях?

Леонид взглянул на часы на руке: часов шесть назад? Семь?

– Четыре с половиной часа назад, – сказал разведчик.

– Так. Я. На. Секунду, – сказал Леонид, дошел до туалета, вставил два пальца в рот, его стошнило: вином и, кажется, куриной шаурмой в сырном лаваше. Он вернулся к гостям, уже готовым наконец выяснить, зачем пришли. Так и спросил.

– Можно без введения.

– Есть работа, и будет прощение, – сказал разведчик. – Сможете вернуться к своим экскурсиям. Но я уверен, что после уж скорее у нас останетесь.

– Не, с вами мне работать не хочется. Идеологическое отвращение, как говорится.

– Леонид, обожди, – сказал руководитель института. – Ты сможешь снова у нас числиться. В экспедиции ходить в лес. Как раньше.

Как раньше. До того как заняться экскурсиями, Леонид несколько лет работал в институте. Печкин был его начальником, но и тем, кто его уволил. За то, что Леонид устроил пьянку в одной из больших экспедиций, когда в районе Нижнего Новгорода случайно обнаружился особняк с богатым винным подвалом. Пьянка обошлась без травм, жертв или попадания в волну Луча, но Леонид забыл там дорогое экспериментальное оборудование и пойманных в колбы новых существ. На него донесли другие участники экспедиции (тоже участвовавшие в пьянке).

Ему совсем не хотелось работать с чиновниками, институтскими, разведчиками, но ходить с экспедицией, почувствовать снова волну… Его уже несколько дней ломало из-за мыслей о том, что он долго или больше никогда не почувствует момент, когда попадаешь в волну, и мелкие, каждый раз по-разному пахнущие частицы Луча пробираются в мозг – и ты уже не ты.

– Экспедиция в Мурманскую область, к их институту изучения Луча в Северной России, – сказал Печкин. – Знаю, знаю. Ты нужен. Потому что лучше других знаешь те места. Сколько ты там не был?

Очень, очень давно. Может, той жизни и не было никогда.

– Нужно найти и доставить к нам Алексея и Михаила Цветовых. – сказал разведчик. – Они ученики их новой программы подготовки. Но главное – дети виновников появления Луча. Кроме этого, цель – Анастасия Лозова. Она нужна, потому что, кажется, она единственный знающий и нормальный специалист их института. Доставите кого-то из них – будете прощены.

* * *

Через дней десять Леонид с группой из четырех человек выехал из Уральской России. По плану, одобренному разведчиком, он при встрече с северянами должен был называть себя экскурсоводом, а сопровождавших его профессиональных натовских военных – экскурсантами из Европы. Так трое военных, прошедших несколько войн, стали сытыми и скучными бизнесменами из Берлина, Парижа и Барселоны. Сначала они обсуждали маршрут через Коми и Ямал, Баренцево море, но разведка решила, что такие перемещения, если обратят на себя внимание, сразу будут восприняты как серьезная миссия. Поэтому решили идти напрямик экскурсией, чтобы, если что, выставить себя дурачками. Поезд довез их из Екатеринбурга до границ бывшего Татарстана.

Под Казанью они зашли в зараженные Лучом территории. Но прошли вместе недалеко. В первую же ночь около полуночи резко усилился ветер, а температура начала падать. Палатки, в которых они укрылись, затрещали. Послышался вой. Леонид почувствовал, что его тело начало леденеть. Он выглянул из палатки и увидел, как трое военных вышли из своих укрытий. Все вокруг окутала то ли дымка, то ли метель. Внезапно все трое одновременно закричали и их подняло в воздух. Они замерли в нескольких метрах над землей с распростертыми руками. Ветер закрутил их, поднимал то вверх, то вниз, ударяя о поверхность. Леонид не мог двинуться с места. То ли туман, то ли метель скрыли военных.