Страница 26 из 88
Человек создан для счастья, как птица для полета, писал Горький. Так почему же столько нас бескрылых? Сами ли виноваты или боги так рассудили? Чем одни из нас хуже других? За какие грехи мы наказаны одиночеством?
Стук в дверь прервал бесконечную череду грустных мыслей. Я вытерла слезы, разрешила войти.
– Фрайя Аделин, – поклонилась Вилда, – я бы не посмела побеспокоить вас в столь поздний час, но фрайгер Готфрид ссылается на ваш приказ и запрещает открывать ворота.
– Ворота? – переспросила, не совсем понимая, о чем шла речь. Кажется, мои страхи сыграли со мной дурную шутку. – Идем!
Благо не успела раздеться. Торопливо спустилась по ступеням вслед за служанкой. Молния прорезала черное небо. Грянул гром. Испуганно заржали кони. Залаяли собаки. Заплакал маленький Берд. Агнес взяла его на руки и принялась укачивать, напевая колыбельную. Я не видела это воочию, но живо представляла, слыша голос сестры. На мгновение даже задержалась под дверью ее комнаты и отправилась дальше. Поймала себя на мысли, что отчасти завидую ей, и тут же отмахнулась от этого чувства. У каждой из нас свой смысл жизни. Ей нужно позаботиться о наследнике Туманного утеса, мне – о его жителях.
– Обьясни еще раз, зачем нужно открывать ворота ночью?
– Боги велят проявлять милосердие, – осторожно ответила Вилда.
За эти несколько недель она уже смирилась с тем, что я поступала по-своему, если считала, что отступление от традиции может обернуться благом. Теперь она не давала советы, ограничивалась намеками. Мы стояли на пороге. Косой дождь бил по лицу, рукам, словно наказывал за непослушание.
– К кому? Кто нуждается настолько, что пришел ночью?
– Фрайя Аделин, – Готфрид появился неожиданно, выступила из темноты, – за воротами конный отряд в десять человек. Вряд ли они представляют для нас опасность, но без вашего разрешения я не позволил их пустить.
– Хорошо, я поговорю с ними сама.
Я накинула капюшон плаща, подобрала подол длинного платья и вышла на улицу. До чего же мерзкая погода! Сейчас бы лежать в постели, читать книгу или смотреть очередную мелодраму, а не опускать голову, пытаясь защититься от ледяных стрел дождя. Подошла к смотровому окну, которое размещалось в боковой двери, и спросила:
– Кто вы и с какой целью прибыли?
– Добра и света, – отозвался некто по ту сторону ворот низким мужским голосом, – я здесь по праву, я маркграф Туманного утеса.