Страница 24 из 88
– Ульрике было двадцать, когда мы поженились. Родители решили за нас, а мы смирились и пытались как-то притереться друг к другу. Не было дня, чтобы мы не ссорились из-за каждой мелочи. А потом ее не стало. – Жрец провел руками по лысой голове, по лицу, словно смахивая тяжелые воспоминания. – Я поздно приехал и ничем не смог ей помочь. Она за несколько дней сгорела в лихорадке. Давно болела и молчала, а я ничего не замечал, кроме собственных обид. Только тогда понял, как много потерял. Распродал имущество, пошел учиться, стал жрецом.
– Вашей вины в том не больше, чем ее, – попыталась успокоить Ульфарикса. – Есть ситуации, в которых мы бессильны что-то изменить.
– Только тогда, когда душа покидает тело, можно говорить о бессилии. В остальном нужно бороться до последнего вздоха. И ты борись! – Черные глаза, казалось, смотрели в душу. – Борись, дитя чужого мира.