Страница 33 из 139
Бабы менялись, а такой, как она, я не находил. Просто потому, что мозги мне Сашка свернула набекрень.
Как после такой женщины можно вообще кого-то другого желать?
Я вот не понимал, как меня вообще толкнуло на то, что пошёл изменять. Хотя, отвечая себе на этот вопрос, глубоко внутри я знал — меня просто заводила эта ситуация, что могу одновременно быть с двумя женщинами. И причём с очень разными женщинами. Меня вставляло, вштыривало. Мне казалось, что это особый сорт кайфа. А вся эта ситуация с Сочи была настолько дебильной, что никто в здравом уме не заподозрит моей больной реакции ходить по острию, быть вот-вот обнаруженным.
Мне кажется, меня тянуло не изменять. Мне кажется, меня тянул экстрим, который давала измена, и ничего более. Потому что сейчас я больше раздражался от этой связи и хотел к Саше.
— Знаешь что, Рубен, я прекрасно понимаю, что ты взбешён. У тебя там Саша от рук отбилась.
— У меня Саша от рук не отбилась. Если я сказал, что она по-прежнему моя жена, значит так оно и есть. Я прекрасно умею обращаться со своей женщиной. Если ты в назидание мне считаешь, будто бы можешь сейчас манипулировать тем, что одна встреча, другая встреча, Абрамов о чем-то хочет поговорить, то нет, отец, можешь не манипулировать. Мне без разницы, о чем будет говорить Абрамов. Хотя я тебе и так могу сказать — он будет высказывать претензии о том, что я ему башку проломил бутылкой из-за того, что он к Саше подкатывал. Поэтому давай я как-нибудь сам с ним разберусь.
Я психовал, бесился. А в голове, как у больного, билась одна мысль — мне надо к Саше.
Я долго ждал её.
И она приехала. Вышла такая сияющая вся, будто бы наполненная счастьем. У меня в голове тут же сработали все тумблеры, и отключилось какое-либо рациональное мышление. Я шёл на неё, потому что знал, что она так сиять могла, наверное, после какого-нибудь свидания, с каким-нибудь Абрамовым или Беркутовым.
Поэтому я ни черта её не слышал, когда взвалил на плечо.